Гр. Монте-Кристо и христианство
На страницах "Графа Монте-Кристо" христианство играет не последнюю роль. Вот осуждённый Эдмон Дантес "перестукивается с соседом". Это предшествует, кстати, мольба к Богу. Именно на неё отзывается сосед Дантеса. И когда он хочет удалиться, Дантес говорит о себе: "Я добрый христианин". Именно это самоопределение вместе с уверениями, что он скорее умрёт, чем предаст, позволяет ему получить собеседника. До этого были другие самоатрибуции - "француз", "моряк", "несчастный узник" и т.п. Но успех обеспечивает именно христианство (вкупе с порывом).

Далее обращает на себя внимание личность собеседника Дантеса. Это аббат Фариа - духовное лицо, которое становится Дантесу по его же признаю "вторым отцом". И здесь появляется первая трещина в христианском мировоззрении Дантеса. Фариа помогает ему реконструировать ситуацию, которая привела его в замок Иф. Дантес понимает, что вина за это лежит на Дангларе, Фернане и Вильфоре. И он уходит, чтобы побыть "наедине с собой". Когда Фариа приходит к нему, он уже сожалеет, что помог Дантесу восстановить правду. Почему? - Потому что это поселило в его душе жажду мщения. Чувство, заметим, совершенно чуждое христианству. Однако именно оно является необходимым условием всего лейтмотива романа. Но самое странное, что ни Дюма, ни Дантес вовсе не ощущают здесь противоречия. Напротив.

Вот, Дантес бежит из тюрьмы, находит сокровища. Он принимает новые личины. Центровая - понятно - экзотического вельможи графа Монте-Кристо. Но вторая личина по значимости - это личина духовного лица. "Аббата Бузони". Именно представитель духовенства - да ещё с итальянской фамилией, что автоматически указывает на всё того же Фариа. Фариа, который явно говорит, что жажда мести - недостойное чувство. Правда, при этом к прямым ссылкам на христианство он не прибегает. Поэтому Дантес с лёгкостью преодолевает эту проблему - он её просто игнорирует. Хотя последовательному читателю сложно это понять.

И дело не только в личине "Аббата Бузони" (приобретающей большую значимость, к примеру, в линии отношений с Кадруссом). В конце концов, Дантес не может себя открыто представить как Дантеса. Поэтому граф Монте-Кристо становится его новой сущностью. И характерно, что этот граф регулярно поминает Бога. Так, в разговоре с Вильфором он постоянно говорит о себе, как о посланце Бога и ему позволено, "награждать и карать". Он вновь и вновь возвращается к этой мысли.

В ситуации смерти Кадрусса Дантес точно так же говорит умирающему о вере в Бога и провидение, которое как бы субъективизируется, превращается в действующую личность. Смерть Кадрусса от руки Бенедетто кажется Дантесу Божьей карой. Он уверен, что, карая, выполняет Божью волю. Но дальше возникает один момент, когда эта вера оказывается поколеблена. Уже наказан Фернан: он загнан в угол разоблачениями и кончает с собой. Настаёт очередь Вильфора. Его тоже изобличают. Он возвращается домой с мыслью о своих преступлениях. Тут его ожидает Дантес (в обличие аббата Бузони - опять намёк на слугу Бога). Он хочет сказать, что Вильфор "заплатил ему долг сполна". Но этого мало. Ему важно показать, кто он. Он говорит, что он - Эдмон Дантес. Тот самый, которого Вильфор лишил всего. Но реакция Вильфора неожиданная - он берёт Дантеса и ведёт в другие покои, где только что его жена убила их сына, а потом покончила с собой. Т.е. помимо бесчестья, вида, что его первый сын, которого он считал мёртвым, превратился в убийцу, помимо смерти дочери (он не знает, что на самом деле она жива), ему ещё достаётся смерть жены и сына. Это слишком даже для Дантеса.

"Монте-Кристо побледнел, как смерть; он понял, что в своем мщении
преступил границы; он понял, что теперь он уже не смеет сказать:
- Бог за меня и со мною."

Действительно, проступает неловкость, когда думаешь, что результатом твоего мстительного вмешательства оказывается несколько смертей совсем не тех, кого дОлжно карать (хотя строго говоря, раньше Дантес объясняет Мерседес, что, дескать, грехи отцов падут на детей, причём до 4-го колена. Однако случай с маленьким Эдуардом как-то уж совсем не вяжется с адекватностью данной схемы, поэтому Дантес ей в ситуации с Вильфором не следует). Дантес даже думает о том, что можно было бы и остановиться, вроде и так "хватил через край".

Но дальше происходит удивительный эпизод. Дантес в сомнениях. Прав ли он был всю дорогу? - Ответ должен быть дан в его бывшей темнице - замке Иф. Так получается, что тюремщик отдаёт ему рукопись аббата Фариа о монархии в Италии. Итак, окончательный ответ должен ему уже из могилы дать его старый учитель. Тот, кто говорил с ним о Боге. И этот ответ - как иначе? - совершенно ясен: "Ты вырвешь у дракона зубы и растопчешь львов, - сказал господь", читает граф эпиграф. То есть Бог, типа, его выбрал, а мщение оправданно. Иначем чем насилием над сюжетом (ведь Фариа был против чувства мести и говорил об этом напрямую!), этот эпизод квалифицировать сложно.

Правда, с последним из виновных Дантес обходится мягче, чем с остальными. При том, что Данглар, конечно, виновнее всех остальных. И в этом отношении роман обретает черты реализма - зло наказывается несоразмерно. Фернан гибнет, Вильфор сходит с ума, а Данглар лишь теряет своё огромное состояние и остаётся с небольшими деньгами. Но эта запоздалая и какая-то странная милость не может изменить общего впечатления. Граф Монте-Кристо совершенно чужд христианской идее. Хотя нет сомнений в том, что он говорит о едином, христианском Боге.

Эта жажда мести, в которой нет ничего от Бога, но которая Богом активно прикрывается, и составляет одну из основных загадок романа. Ведь если взглянуть на него с христианской перспективы, то всё моральное здание, на котором строится деятельность Монте-Кристо, рушится.