Entry tags:

историческое

План Голода
Это, можно сказать, текст, относящийся к двум памятным датам – 9 мая и 22 июня. Вот и публикую его между ними.

Прочитал полученную из США книгу Adam Tooze 'The wages of destruction: the making and breaking of the nazi economy'. Впечатления - сильные (главным образом связаны с тем, на каком уровне можно писать книги по экономической истории - да ещё на такие, мягко говоря, нелёгкие темы).

Ниже мне бы хотелось привести отрывок из этой книги, непосредственно связанный с нашей страной. Мне кажется, что это очень поучительно.

К тому же этот отрывок имеет отношение к старому спору о том, какую политику гитлеровцев можно считать более характерной в отношении советского населения – приказ об уничтожении Ленинграда или «Локотьскую республику». Пусть каждый судит сам.

***

Полный масштаб амбиций СС в отношении геноцида является ошеломляющим и по этой причине он занимал центральное место на исторической сцене. Однако, гораздо менее принимается во внимание тот факт, что, вступая на территорию СССР, Вермахт имел намерения, связанные не с одной, а сразу двумя программами массового убийства. В то время как Окончательное решение и План "Ост" являлись секретными, охранявшимися СС для того, в частности, чтобы не допустить вражды со стороны местного населения, вторая программа, открыто рисовавшая картины убийства десятков миллионов людей в течение первых двенадцати месяцев немецкой оккупации, была согласована Вермахтом, ключевыми гражданскими министерствами и нацистским руководством не позднее весны 1941 года. Так называемый "План Голода" не был секретом. Он ссылался на официальные инструкции, распространённые среди тысяч подотчётных лиц. И, возможно, наиболее важно то, что не предпринималось особых усилий, чтобы скрыть разумное объяснение индивидуальных актов жестокости, которые требовались по программе. Напротив, все немецкие солдаты и оккупационная администрация на советской территории имели возможность понимать и подстраиваться под эту стратегическую логику. План геноцида требовал настолько широкой поддержки, поскольку затрагивал практическую сторону, важность которой вслед за немецким опытом в I мировую войну, был понятен всем: необходимость защитить продовольственные поставки для немецкого населения; при необходимости - за счёт населения Советского Союза.

Как уже обсуждалось (ранее в цитируемой книге А.Туза - Г.К.), "хлебная корзина Украины" сыграла ключевую роль в различных военно-экономических оценках кампании "Барбаросса", сделанных зимой 1940-1941 гг. Для Гитлера она являлась ключевыми приоритетом, достижение которого являлось первичным по отношению к любому военному анализу, важность которого лишь усиливалась по мере тревожного сокращения немецких зерновых запасов. К декабрю 1940 г. вся военная и политическая верхушка третьего рейха была убеждена, что это был последний год, когда они могли уверенно подходить к вопросу продовольствия. Теперь же это не было только немецкой проблемой. Все западноевропейские территории, подпавшие под германское господство в 1940 году, имели значительный дефицит зерна.

До поры, пока не имелось возможности обеспечить дополнительные источники продовольственного зерна, единственным решением являлся массовый забой скота в Европе, что вызывало воспоминания о знаменитом "убийстве свиней" в 1916 г. Принимая во внимания изоляцию, в которой европейский континент оказался из-за установленной Британией блокады, только Украина могла обеспечить Западную Европу миллионами тонн зерна, необходимого ей для поддержки существующего поголовья скота. Неудивительно, следовательно, что когда Гитлер отдал окончательный приказ в начале декабря 1940 г. начать приготовления к нападению на Советский Союз, статс-секретарь имперского министерства продовольственного снабжения Герберт Баке воспринял его с готовностью.

Для Баке это был момент, имевший важное личностное значение. Начиная с 1920-х, он зациклился на завоевании российской территории как основном решении проблем народа без пространства (Volk ohne Raum). Теперь первым требованием было то, чтобы немецкая армия на Востоке, насчитывавшая 3 миллиона человек и 600000 лошадей, кормилась с территории Советского Союза. Как хорошо понимал Баке, Украина, вопреки "империалистическим клише" не являлась бездонной житницей. В действительности, Украина производила лишь небольшой зерновой излишек, экспортировавшийся за пределы Советского Союза. Это было следствием, с одной стороны, отсталости российского сельского хозяйства, а с другой, - исключительно быстрым ростом советского городского населения. Начиная с 1928 г., Сталин создал новую городскую цивилизацию из 30 млн. обитателей, переселившихся с земли. Продовольствие для этого обширного нового городского пролетариата поступало из Украины. С точки зрения традиционных экономических аналитиков в Берлине это означало, что даже если Украина будет успешно завоёвана, Германия могла едва ли ожидать серьёзных немедленных выгод. Потребуются годы, чтобы существенно повысить сельскохозяйственную продуктивность. Герберт Баке, однако, сделал совершенно другие выводы. Чтобы обеспечить немедленную передачу зерновых излишков Украины для германских нужд, требовалось попросту исключить советские города из "пищевой цепочки". После десяти лет сталинской урбанизации городское население западной части Советского Союза было теперь обречено на смерть.

В том, что подобная схема вышла из-под пера Гербера Баке, нет ничего удивительного. Он был расистским идеологом-доктринёром и долгое время ассистентом Вальтера Дарре и личным другом Рейнхарда Гейдриха. Как уже можно было убедиться (ранее в цитируемой книге А.Туза - Г.К.), он уже продемонстрировал стремление использовать продовольствие как средство геноцида в Польше в первый год войны. Что, возможно, вызывает больше удивления, так это то, с какой готовностью поразительные предложения Баке были восприняты остальной министерской бюрократией, в особенности начальником экономического управления Оберкоммандо Вермахт (ОКВ) генералом Томасом. Некоторое время, как мы видели (ранее в цитируемой книге А.Туза - Г.К.), Томас заигрывал с оппозицией гитлеровским войнам. В душе, однако, генерал был безжалостным прагматиком. Будущее Германии как великой державы было единственной заботой Томаса. Raison d'etre (смысл - Г.К.) его аппарата в ОКВ заключался в том, чтобы предотвратить такой внутренний кризис, которой обессилил немецкую военную экономику во время первой мировой войны. Томас был полностью информирован о неустойчивости продовольственной ситуации Германии и не видел оснований придираться к расчётам Баке. К тому же, Гитлер по этому вопросу пришёл к определённому решению. Он стремился к Украине. И чтобы завершить спор, у Томаса имелись и чисто военные аргументы для поддержки предложения Баке. В начале 1941 г. немецкая армия была всё больше озабочена логистическими приготовлениями к "Барбароссе". Производимые аппаратом интенданта упражнения на карте выявили яркую разницу между потребностями немецкой армии в поставках и ограниченными возможностями железных дорог на восток Советского Союза. Даже при самых оптимистичных предположениях было неясно, насколько можно было преодолеть нехватку продовольствия, топлива и боеприпасов. Если, с другой стороны, Вермахт мог удовлетворить потребности в продовольствии и фураже из местных источников, это позволило бы использовать все имеющиеся транспортные мощности для концентрации на ключевых приоритетах Вермахта - топливе и боеприпасах.

2 мая 1941 года статс-секретари, представлявшие все основные правительственные агентства, встретились на конференции с генералом Томасом, чтобы набросать планы по оккупации. В результате возникла одна из самых необыкновенных бюрократических записей за всю историю нацистского режима. На куда более откровенном языке, чем тот, который когда-либо использовался применительно к еврейскому вопросу, все крупнейшие ведомства германского государства согласовали программу массового убийства, далеко превосходившую ту, которую Гейдриху предстояло озвучить на Ванзейской конференции 9 месяцев спустя. Согласно секретариату генерала Томаса, встреча завершилась нижеследующими решениями:

1. Война может продолжаться только при условии, что весь Вермахт будет получать продовольствие из России на третий год войны.
2. Если мы возьмём то, что нам требуется из деревни, нет сомнений в том, что многие миллионы людей умрут от голода.
3. Наиболее важными являются сбор и перевозка масличных семян и жмыха, а лишь затем – транспортировка зерна.

Протокол не уточняет числа миллионов, обречённых немцами на голодную смерть. Тем не менее, след влияния Баке на дискуссию несомненен. Сам Баке называл цифру «излишнего населения» Советского Союза от 20 до 30 млн., и на протяжении всех последующих месяцев эти величины превратились в принятый ориентир. В середине июня, за неделю до нападения на Советский Союз, Гиммлер обратился к группенфюрерам СС с адресом относительно приближавшейся «расовой войны» (Volkstumskampf). Это будет, как он заключал, сражение на смерть, в ходе которого «путем военных действий и проблем с продовольствием от 20 до 30 миллионов славян и евреев погибнут». В ноябре Геринг хвастался графу Чиано, министру иностранных дел Италии, что вымаривание голодом 20-30 миллионов советских граждан являлось важнейшим элементом германской оккупационной политики. Буквально следуя мыслям Баке, руководящие указания, изданные ОКВ для руководства сельским хозяйством на оккупированных территориях – так называемая «Зелёная книга» - призывала к отрезанию от источников продовольствия всех промышленных и городских центров западной России, включая лесистую местность между Москвой и Ленинградом. В результате, немецкие оккупационные власти получили указания приготовиться к человеческой катастрофе беспрецедентного масштаба. «Многие десятки миллионов человек в данном районе окажутся избыточными в отношении существующих ограничений и умрут либо будут изгнаны в Сибирь». Для предупреждения ситуации, когда оккупационные власти будут проявлять склонность облегчить положение, руководящие указания подчёркивали неотъемлемую связь между массовыми голодными смертями и сохранением немецкой военной экономики:

«Усилия по спасению населения от голодной смерти путём заимствования излишков из чернозёмных регионов могут осуществляться только за счёт поставок продовольствия в Европу. Они снизят сохраняющуюся мощь Германии в войне и сопротивление Германии и Европы блокаде. Относительно этого должна быть полная ясность. (…) Призывы (местного) населения к германской администрации (…) должны отвергаться с самого начала»