?

Log in

No account? Create an account
My own private year zero

> recent entries
> calendar
> friends




> profile
> previous 20 entries

Wednesday, January 1st, 2020
3:34 pm - Для связи
На всякий случай вывешиваю в ЖЖ дополнительный канал связи со мной.

Если Вам нужно со мной связаться, пишите в комментариях к этой записи. Любые комментарии прочитываются (хоть и скринятся). Если у Вас какой-то вопрос, срочное сообщение или не связанный с конкретной темой комментарий, можете всё это разместить в этой записи.

(58 comments | comment on this)

Tuesday, September 18th, 2018
8:41 pm - Московская городская санитарно-эпидемиологическая служба
Есть такая контора - "Московская государственная санитарно-эпидемиологическая служба" (Мосгорсэс). Электронный адрес: http://mos-gor-ses.ru/

Если кратко, это просто мошенники. Услуги они выполняют некачественно: так потравили тараканов, что последние снова появились через несколько дней. Никакого договора они не подписывают, видимо, предпочитая получать наличные, которые государством никак не контролируются. Поэтому никакого "100% результата" у них нет. Вместо этого есть даже нечто худшее - если квартире клиента нанесён физический ущерб, они не собираются его возмещать. Вместо этого следует хамский совет обращаться "в суд" или "в правоохранительные органы". Особенно отличилась истеричка мужского пола, которой этой шарашке поручено отвечать на звонки по телефону +7(926) 040-30-70.

Юрадрес шарашкиной конторы г. Жуковский, Ул. Гагарина, дом 31, кв. 19. Учредитель и гендиректор - некая Лыкова Татьяна Юрьевна.

Пользоваться услугами этой шантрапы - настоятельно не рекомендуется. Проблем не оберёшься. Причём новых проблем - присовокупляемых к старым.

(1 comment | comment on this)

Saturday, May 5th, 2018
6:59 pm - О переводах "20 лет спустя"
Для меня было новостью то, что в позднесоветском (и многократно переиздаваемом в РФ) переводе "20 лет спустя" Александра Дюма присутствуют разнообразные купюры, отсутствовавшие в более раннем переводе.

В частности, из текста была удалена вот какая сцена. Это из главы "Суд", которая в позднем (и привычном) переводе заканчивалась просто тем, что короля Карла I уводят из зала суда, его приветствует какой-то старый солдат его гвардии (которого за это избивают), а также ему в лицо плюёт какой-то неизвестный, о котором король говорит, что "за полкроны он оскорбил бы и родного отца". Дальше идёт следующий текст:


"Когда солдат выкрикнул приветствие Карлу, сердце Атоса сжалось от радости (вернувшись домой, этот старый гвардеец нашел в кармане две гинеи, незаметно опущенные туда французским дворянином). Но едва подлый оскорбитель плюнул в лицо королю-пленнику, Атос схватился за кинжал.
Однако д’Артаньян остановил его руку и хрипло сказал:
— Подожди!
Read more...Collapse )

(3 comments | comment on this)

6:29 pm - "Собибор"
Сегодня мы сходили на «Собибор» Хабенского. Я знал, что этот фильм снимается, но вообще не следил за подробностями. Не видел трейлера, ничего о нём специально не читал. Вот, узнал, что вышел в прокат. Соответственно, решили не откладывать дело в долгий ящик и сходить, благо был удобный для нас сеанс в КЦ «Соловей», заканчивался как раз где-то без четверти два, одна остановка до Тверской, всё понятно.

Я шёл на фильм без всяких ожиданий (хороших или плохих). Что будет, то и будет. Так вот, мне фильм очень понравился. Очень сильно сделан. И больше всего меня впечатлил Хабенский-режиссёр. Я почти уверен, что он мучительно искал какие-то режиссёрские решения, для того чтобы передать на экране определённые вещи, не впадая ни в чрезмерную клишированность, ни в бездумную оригинальность ради оригинальности. В результате получился практически оптимальный баланс.




Весь фильм представляет из себя некую последовательность сцен, каждая из которых держит в напряжении и завершается определённой кульминацией. Вообще, фильм нервный, но не рваный, а наоборот, целостный. Он до некоторой степени построен на контрасте между протагонистом и антагонистом и в этом отношении представляет собой шаг вперёд по сравнению с существующим кинематографом о Холокосте (я, впрочем, смотрел далеко не всё). Кроме того, тема еврейского сопротивления, что называется, раскрыта. Не то чтобы этого не делалось раньше, достаточно вспомнить двухсерийное «Восстание» о восстании в Варшавском гетто, но «Собибор» Хабенского, по моему мнению, на две головы выше – и задумкой, и съёмкой, и актёрской игрой.

Конечно, это фильм-аллегория, хоть он и основан на реальных событиях. В нём не нужно искать историчность. Это до некоторой степени притча об угнетении, о нетерпимой тирании над человеком и об итоговом возмущении против этого угнетения и устроивших его мучителей.

Поскольку это был один из первых сеансов, зал был почти заполнен. Из неприятного, причём по-настоящему меня поразившего – некоторые существа в человечьем обличье купили на этот фильм попкорн. И ели его. На полном серьёзе! Я не хочу спойлерить, но примерно можно себе представить, что будут показывать в фильме, изображающем лагерь уничтожения. Кем нужно быть, чтобы смотреть под это попкорн – я не знаю. Слов по данному поводу у меня нет. Но из приятного, что тоже впечатлило, – на последних кадрах, в финальной сцене весь зал молчал. Досматривали, затаив дыхание. А такое бывает, кажется, не очень часто.

В общем, я очень рад, что посмотрел эту ленту в кино. Она этого стоила.

(5 comments | comment on this)

Thursday, April 19th, 2018
7:06 pm - Весёлая «наука»
Количественные (и, шире, математические) методы в истории применяются уже много десятилетий. Однако в последнее время развитие компьютерных технологий позволило, по-видимому, придать деятельности по «математизации истории» куда более широкий масштаб. Как это обычно и бывает, результаты оказываются амбивалентными. Отсюда и моё отношение к этому подходу.

Я считаю, что применение количественных/математических методов для исторического анализа оправдано лишь в той мере, в какой оно позволяет получить новое и притом нетривиальное знание. К счастью, мне известны примеры подобного. Все они относятся к основной сфере моих интересов – истории Французской революции. Причём я уже писал о соответствующих результатах. Первый пример - исследование расклада сил группировок в Конвенте. Автор предложила использовать для оценки выбор, сделанный депутатами в ходе нескольких поимённых голосований, а также последующего участия/неучастия в определённых институциях периода Террора, в частности, комитетах и представительствах в миссиях. В результате анализа соответствующих данных Патрик показала, среди прочего, что Гора была куда более многочисленной, чем считалось многими. Также она сделала пусть менее глобальные, но не менее ценные наблюдения, позволившие утверждать, например, что среди жирондистов лица, не относившиеся к так называемому «внутреннему кругу», последовательно выражали более консервативную позицию. Это всё пошло в дальнейшую историографию, например, в статью про жирондистов в «Критическом словаре Французской революции», которую я выкладывал.

Второй пример - автор (с коллективом) с помощью компьютера проанализировал наказы Генеральным штатам, составлявшиеся в начале 1789 г. По ссылке я о частностях пишу, там большая книга, на самом деле. Но уже приводимая таблица – вполне содержательный результат исследования. Или, например, информация о том, что для крестьянина в начале 1789 г. налоги были даже большим раздражителем, чем сеньориальные повинности и выплаты. За полтораста лет до этого дело обстояло аналогичным образом, но в 1789 г. это было нетривиально. Там много ещё интересного.

Это положительные примеры. Но сегодня я наткнулся на сугубо отрицательный. Авторы (аж 4 человека) прогнали через компьютер свыше 40000 речей в Учредительном собрании, пытаясь установить некие паттерны использования слов, учитывая «новизну» и «мимолётность» речей. В процессе выяснилось, что речи, тяготеющие к новизне, оказались более «влиятельными». Или устанавливается особая роль комитетов, с определённого момента начинающих играть роль неких демпферов для резонансности речей, содержащих «новизну». Ну и т.п. Из 21 источника в конце статьи к истории Французской революции относятся 4. Зато на большой таблице Барнав оказался на противоположном краю по отношению к Петиону. Если речи последнего характеризуются высоким уровнем новизны и резонансности, то у первого наоборот. Честно говоря, знакомство с историей Французской революции побуждает только развести руками.

Мне реально интересно, кому нужна эта псевдонаучная чушь. Историкам ВФР – едва ли. Хотя 4 человека трудились, матаппарат, все дела. Но ---

(comment on this)

Thursday, April 12th, 2018
9:03 am - Эстетизация зла
В последнее время отрефлексировал для себя одну вещь, которая крайне раздражает. Я называю это эстетизацией зла. Смысл будет понятен на двух примерах. Делается это довольно примитивным образом, с помощью двух главных инструментов, а именно, 1) представления зла как чего-то сложного, глубокого, многогранного, заслуживающего некого "погружённого изучения", и 2) противопоставления его другому злу, подаваемому как нечто ещё худшее и вдобавок более тупое и примитивное, а потому ни на какое сочувствие априори рассчитывать не могущее. Перейду к примерам (в них могут быть спойлеры).

Read more...Collapse )

(39 comments | comment on this)

Sunday, March 18th, 2018
4:36 pm - Критический словарь Французской революции: монаршьены
Из всех революционных партий монаршьены были первыми, занявшими сцену, и первыми, покинувшими её. Не успели они организоваться, как потерпели поражение: в августе 1789 г., когда партия появилась на свет, она уже была затоплена левым крылом Собрания, с подозрением рассматриваема с галерей, изобличена в патриотической печати и ораторами Пале-Рояля и, хуже всего, превзойдена событиями, которые на мгновение вознесли её ввысь и которые вскоре сметут её в водовороте Октябрьских дней. Монаршьены служили воплощением конкретного момента во французской истории, той короткой интерлюдии весной и летом 1789 г., когда Революция оставила Старый Порядок позади, но когда ей ещё предстояло упразднить его целиком. Политическая судьба партии целиком укладывается в этот интервал: монаршьены были одновременно авторами и оплотом революции Третьего сословия, её символом и первым козлом отпущения. Они предоставляли ей властный голос общественного мнения, даже когда выставляли напоказ задокументированные права собственности монархии.

В противоположность Сийесу, которого они опасались, и в отличие от Мирабо, внушавшего им подозрения, монаршьены не говорили на языке демократии и выражали нечто иное чем Революция. Нация, король, закон: по содержанию, как и по форме, проект монаршьенов, построенный по образцу английской конституции, воплощал реформистский дух эпохи, известной своими просвещёнными программами. Эти голоса, изобличавшие злоупотребления и требовавшие конституции, никогда не шедшие на компромисс по вопросу совместного обсуждения и поголовного голосования, черпали большую часть вдохновения и идей из наследия Просвещения. В нём они обнаружили наряду с непреодолимым недоверием к всевозможным политическим потрясениям фундаментальные ценности прогресса и терпимости, так же как и амбиции по реализации целенаправленной реформы институтов и людей под эгидой просвещённого монарха, который останется на престоле как лучший из возможных гарантов национального возрождения. Эта решимость примирить права государей с правами человека будет расшатана Революцией Учредительного собрания. Неудачи, ознаменовавшие собой несчастливый путь монаршьенов, постепенно приподняли завесу, распростёршуюся над опустошённой политической культурой. Старый Порядок пережил своё время, и не осталось возможности апеллировать к прошлому как основанию политической легитимности. Реальная слабость монаршьенов заключалась в их неспособности понять эту перемену, не говоря уж о том, чтобы её принять; они надеялись строить, как позже сказал Барнав, «из кирпичей, которые только что были разломаны», и они оставались преданы эфемерному проекту в то время, когда всё вокруг них оказалось перевёрнуто с ног на голову.



Ж.-Ж. Мунье. "Первый среди равных" среди лидеров монаршьенов


Read more...Collapse )

(16 comments | comment on this)

Sunday, February 25th, 2018
3:59 pm - Критический словарь Французской революции: централизация
Для Токвиля централизация была нитью, связывавшей монархию и консульство в единую национальную историю, – историю централизованного правительства, монархии, которая относилась к французскому народу как к своему подопечному и которая уничтожала традиционное общество даже по мере того, как объединяла его в единую нацию. Централизация была «продуктом Старого Порядка», пережившим Революцию потому, что он подходил новому обществу. Токвиль перечислял её составные части – уникальный центральный орган правительства, королевский совет («Всё в конечном счёте приходит к нему и от него же исходит движение, передающееся всем и вся»), интенданты и субделегаты, присланные управлять провинциями, «второстепенные» службы, не имеющие возможности действовать самостоятельно без разрешения центральных властей, а также использование специальных судов для рассмотрения дел, в которых у администрации имеется заинтересованность. «...Достаточно было только сокрушить всё, что её [централизацию] окружало, чтобы она предстала таковой, каковой мы её видим». Поскольку интенданты были единственными агентами воли правительства, министерство финансов (Contrôle Général des Finances), под началом которого они служили, стало ключевым правительственным органом.

Этот образ централизованной монархии, организованной вокруг королевского совета и министерства финансов, долго доминировал в историографической традиции, полагавшейся прежде всего на сочинения королевских «юристов» и апологетов, так же как и на работы их соперников. Разграничение между правительственной централизацией и административной централизацией, которое Токвиль использовал в «Демократии в Америке», чтобы объяснить различия между Англией и Соединёнными Штатами с одной стороны и Францией – с другой, оказалось размыто в его «Старом Порядке и Революции». Правительственная централизация была характерна для логики западного политического развития, в то время как административная централизация являлась признаком государства, возникшего путём отграничения себя от гражданского общества. В «Старом порядке» Токвиля централизация и «огосударствление» идут рука об руку. Анализ преувеличивает важность формы правительства, в котором государство господствует над гражданским обществом, – ситуация, символом которой служили интенданты (и позже префекты).

Интенданты XVIII в. помогли создать систему административных судов и бюро для рассмотрения претензий, которые вторгались в традиционную сферу деятельности суверенных судов и обычных трибуналов. Когда Податная палата Монпелье в 1734 г. жаловалась на определённые действия интенданта Лангедока, д’Агессо ответил, что административные вопросы «едва ли могут быть доверены множеству рук в корпорации», а должны «быть направляемыми одним и тем же духом». Для апологетов монархии огромное значение имело то, что король как всеобщий судья имел право присваивать себе юрисдикцию над определёнными делами. Совсем недавний опыт того, как прибегали к этому праву, имел место, когда королевский совет вмешался в некоторые финансовые дела, так же как в религиозные вопросы, связанные с папской буллой Unigenitus. Вместе с тем, в XVIII столетии чрезвычайный характер подобного разбирательства всё чаще игнорировался. Решающий шаг к узакониванию королевского вмешательства был предпринят 28 июня 1738 г., когда д’Агессо выпустил постановление, регулирующее судебные разбирательства, осуществляемые королевским советом. Это приписывание судебных функций совету предвосхищало административные суды XIX в., несмотря на то, что деятельность чрезвычайных комитетов совета строго не определялась современной дихотомией между общественным и частным: король продолжал осуществлять юрисдикцию над многочисленными частными делами, особенно когда нужно было замять скандал.



Схема организации департаментов Франции в 1790 г.


Read more...Collapse )

(1 comment | comment on this)

Thursday, January 25th, 2018
8:32 pm - Критический словарь Французской революции: государственные перевороты
В своём исходном значении концепция государственного переворота не имела ничего общего с тем, что происходило во Франции между 9 Термидора и 18 Брюмера. Термин «государственный переворот» использовался с начала XVII в., но, парадоксально, только в XIX в. – особенно после 2 декабря 1852 г. – он вошёл в политический лексикон со значением, позаимствованным из опыта Революции.

Термин впервые получил распространение в 1630-е гг. среди либертенов, находившихся под влиянием итальянской литературы Кватроченто. «Государь» Ге де Бальзака и особенно «Политические соображения о государственных переворотах» Габриэля Нодэ (1632 г.) использовали его, чтобы сослаться на «чрезвычайную» меру, предпринятую сувереном из-за озабоченности общественным благом. Государственный переворот, таким образом, был конкретным приложением государственных интересов: удар, который следовало нанести по «государственным соображениям». Таким способом Нодэ сумел оправдать резню в Варфоломеевскую ночь и убийство Гизов в замке Блуа по приказу Генриха III. Словари XVII и XVIII вв. дают только это значение, ссылаясь исключительно на что-то, сделанное ради общественного блага или по причинам общей полезности. Рассмотрим, например, словарь Фюретьера (1684 г.): «Захват Ла-Рошели был государственным переворотом». Или первое издание «Словаря Французской Академии» (1694 г.): «Государственный переворот, то есть то, что полезно для блага государства». «Словарь Треву» 1771 г. издания просто копирует своих предшественников: «Государственный переворот – это переворот, полезный для общественного блага. Захват Ла-Рошели был государственным переворотом». И только в 6-м издании словаря Академии (1823 г.) мы обнаруживаем акцент на чрезвычайном и насильственном характере действия, хотя всё ещё вспомогательном по отношению к идее общественного блага: «Чрезвычайная и всегда насильственная мера, к которой правительство обращается, когда считает, что безопасность государства находится под угрозой». И это через 20 лет после 18 Брюмера! Иными словами, в отличие от многих других слов и выражений, изобретённых до того, как обозначаемые ими предметы появились в реальности, современный государственный переворот по мере своего развития в XIX и XX столетиях был реальностью ещё до того, как получил название. Когда канцлер Мопу упразднил парламенты, люди говорили о «Революции Мопу», но не о «Перевороте Мопу». Когда Людовик XVI уволил Неккера незадолго перед 14 июля 1789 г., люди ссылались на «аристократический заговор», как они снова сделают в октябре, несмотря на использование войск. Следовательно, необходимо изучить революционные государственные перевороты без использования словарей. В качестве предварительной гипотезы я хочу разграничить три типа государственных переворотов. Тогда, как и сейчас, государственный переворот был внезапным ниспровержением правительства с помощью вооружённой силы. Но подобный удар мог быть нанесён, прежде всего, законодательной властью против правительства, от которого она устала (9 Термидора). Либо он может быть нанесён законодательной властью против исполнительной власти (как во Флореале или Прериале). Либо он может быть нанесён одним ведомством исполнительной власти против другого (как 18 Фрюктидора или 18 Брюмера). Во всех трёх случаях приготовления приходится вести более-менее секретно, требуется заранее продуманный политический план, а поддержку необходимо искать за пределами официальных институтов.



Наполеон в Совете Пятисот 19 Брюмера

Read more...Collapse )

(comment on this)

Sunday, January 14th, 2018
10:00 pm - Критический словарь Французской революции: Бёрк
Эдмунд Бёрк ворвался во Французскую революцию 29 ноября 1790 г. Две тысячи копий его только что переведённых «Размышлений о Революции во Франции» были раскуплены в Париже за два дня. В Лондоне, где работа была опубликована первого числа того же месяца, она уже произвела эффект разорвавшейся бомбы. Выдержав одиннадцать изданий менее чем за год, она была одной из книг-бестселлеров эпохи.

Контрреволюция, ранее ограничивавшаяся парламентским маневрированием, придворной интригой, возбуждением общественного мнения неистовой печатью и первыми знаками эмигрантской реакции, внезапно обрела убедительного теоретика, способного описывать события в свете философии истории. Вся Европа ухватилась за его факты и усвоила его идеи. Несмотря на это, французские историки от Тьера до Лефевра не проявляли большого интереса к Бёрку. Только Жорес попытался прочитать его внимательно и подробно опровергнуть его аргументацию. В последнее время, однако, он вернул себе благосклонность французских учёных и издателей и смог наконец привлечь к себе заслуженное внимание.



Эдмунд Бёрк


Малоизвестный во Франции во время Революции, Бёрк, тем не менее, занимал важное место на английской политической сцене. Read more...Collapse )

(2 comments | comment on this)

Saturday, January 6th, 2018
2:11 pm - Критический словарь Французской революции: шуанерия
Термин «шуанерия» – от слова «Шуан», взятого из прозвища, данного одному из повстанцев, – относится к крестьянскому движению сопротивления против Французской революции, которое постепенно распространилось по значительной части западной Франции в 1791 г., после того, как от священников потребовали принесть присягу на верность Гражданскому устройству духовенства. (Впрочем, термин «шуанерия» не использовался в официальных документах вплоть до 1794 г.). Хотя мятежные вандейцы 1793 г. тоже были «шуанами», определение шуанерии не включает Вандейское восстание как таковое. В самом деле, один из способов определить точное значение слова – это исследовать ту направленность, которой шунерия отличалась от Вандейского восстания.

К югу от Луары, в зоне боевых действий, имевшей форму неправильного прямоугольника и включавшей в себя Мож, бокаж (зона сельского хозяйства на полях, огороженных изгородью) и вандейские болота, восстание имело характер подлинной войны с армиями и ожесточёнными сражениями, войны, завершившейся в конце 1793 г. с разгромом при Савенэ; последние очаги сопротивления были уничтожены с захватом и казнью Стоффле и Шаретта в феврале и марте 1796 г. В противоположность этому, шуанерия никогда не задействовала армии или даже их остатки. Она никогда не была чем-то большим, чем серией спорадических изолированных партизанских акций, которые нередко вырождались до грабежа. Несмотря на это, она покрывала обширную территорию в сравнении с относительно небольшим прямоугольником восстания к югу от Луары. Она включала всю западную Францию к северу от реки, от Перша до нижней Бретани, этот обширный регион бокажа, столь отличающийся от открытых полей вокруг Парижа, что Видаль де ла Блаш посчитал нужным написать, что «обитатель долин Парижского бассейна – это сельский житель, обитатель запада – это крестьянин». Шуанерия продолжалась весь период Директории, завершившись лишь с Консульством.



Крестьянские восстания в Бретани в 1791-1793 гг.


Однако данное разграничение настолько же проясняет суть, насколько и сбивает с толку. Read more...Collapse )

(5 comments | comment on this)

Sunday, December 31st, 2017
1:20 pm - Критический словарь Французской революции: жирондисты, ч. 2
Такая же двусмысленность характеризует и отношение жирондистов к легальности. Они часто изображаются как защитники закона (иногда это повод для похвал, а иногда для нападок на их озабоченность формальными свободами), и всё же Кинэ рассматривал их как мятежников-подмастерьев, а Луи Блан описывал как партию насилия. В действительности, в этом отношении всё зависело от выбора определённого времени. Варенн убедил мадам Ролан в необходимости «обновления кровью», а в апреле 1792 г. Бриссо призывал к «великим изменам». Не чуждые якобинской одержимости заговором, жирондисты внесли свой вклад в эту одержимость. Они не были инициаторами дня 20 июня 1792 г., но они использовали его в своих интересах, даже при том, что Верньо и Инар поторопились, чтобы спасти короля от какого-либо вреда. Они заложили основу для 10 августа и временами утверждали, что это был специфически жирондистский день. Даже сентябрь 1792 г. немедленно не подтолкнул жирондистов на сторону закона. Столкнувшись с массовыми убийствами, они реагировали с ужасом и стыдом, как и остальная часть политического класса, и в своих газетах и выступлениях стремились поместить случившееся в контекст (убийства были реакцией на чудовищ Кобленца и вероломство Людовика XVI) и приуменьшить его значимость (участники убийств свершили суровое народное правосудие, постаравшись «верно» разграничить невинных и виновных). Желание стереть всякую память о чудовищном событии настолько быстро, насколько возможно, предопределило эту квазиподдержку беззакония. Она, однако, оказалась недолговечной, ибо в течение нескольких недель, всё ещё оправляясь от шока, жирондисты перешли на сторону легализма, поддержка которого росла среди них зимой и весной 1793 г. вместе с их страхом перед Парижем и волнениями санкюлотов. Было ли это окончательным обращением, так что с этого момента можно было идентифицировать жирондистов с уважением к закону? – Нисколько: их атака на Марата в апреле 1793 г. означала пренебрежение к принципу представительства. «Но ведь чудовище было депутатом», – говорил один из них в момент сомнений. Возобновив после Термидора участие в революционных собраниях, большинство из них санкционировало переворот 18 Фрюктидора ради спасения республики. Таким образом, Кинэ был прав: поддержка ими беззакония была вопросом выбора определённого времени. Но что представляет собой легализм, когда он подчинён оппортунизму?

Read more...Collapse )

(11 comments | comment on this)

1:18 pm - Критический словарь Французской революции: жирондисты, ч. 1
Жирондисты поздно прошли крещение. В революционном лексиконе «Гора» существовала задолго до того, как появилась «Жиронда». Когда Дюлор в первом выпуске «Термометра дня» попытался изобразить «физиономию» Национального Конвента и описывал его партии как «всё ещё изменчивые скопления людей», он выделял «Гору», располагавшуюся на крайне левом фланге, но не Жиронду. Он ссылается на «бриссотинцев», «роландистов» и «жирондистов» – три названия для одной и той же группы, связанной воедино, согласно Дюлору, ужасом перед Сентябрьскими убийствами. Неуверенность Дюлора свидетельствует о пока ещё не устоявшейся терминологии. Через несколько месяцев, во время процесса жирондистов, Бийо-Варенн, атакуя обвиняемых, всё ещё называл их просто «лидерами правого крыла». Робеспьер туманно обозначал их как «факцию». И лишь Амар в своём обвинительном заключении обрушился на «жирондистскую клику».

Не следует представлять себе современные, организованные политические партии и исходить из того, что революционные собрания были разделены на два лагеря с чётко очерченными границами. В Законодательном Собрании будущие жирондисты и будущие монтаньяры вместе боролись с фельянами и совместно трудились над тем, чтобы одолеть королевскую власть. Сердца патриотов в те дни бились как ради «энергичного Робеспьера», так и ради «мудрого Петиона», которых мадам Ролан восхваляла в одном и том же предложении. В Конвенте новоизбранные провинциальные депутаты недоверчиво наблюдали за тем, как те, кто бок о бок боролся с деспотизмом и аристократией, теперь разрывали друг друга на части. В их глазах это была противоестественная конфронтация, не первая и не последняя из разделивших революционный лагерь, но в данном случае прошедшая точку, когда примирение было возможно. В свою очередь, историки превратили это столкновение в особо драматичный рассказ, несомненно, потому, что оно раскрыло то, что Сент-Бёв назвал ключевой демаркационной линией внутри Революции, и нанесло первый удар по представителям нации. Скандальность этого раскола объясняет настойчивые усилия по его объяснению: борьба между жирондистами и монтаньярами стала классической темой революционной историографии.




Деларош. "Последнее прощание жирондистов 31 октября 1793 г."


Read more...Collapse )
Sunday, December 24th, 2017
8:48 am - Критический словарь Французской революции: Людовик XVI
Людовик XVI был королём Франции по своему рождению и по своей смерти. Но между наследником трона и сувереном-мучеником историкам часто было сложно выделить роль последнего абсолютного монарха Франции в той серии событий, которая смела прочь Старый Порядок и вместе с ним древнейшую монархию Европы. У них получалось порой изображать его как мудрого и просвещённого короля, стремящегося сохранить наследие короны, осуществив необходимые перемены, иногда как слабого и неблагоразумного суверена, заложника придворных интриг, как искусного навигатора, не оказывающего влияния на ход событий. Для подобных противоречивых суждений имеются политические основания, поскольку несчастный Людовик XVI очутился прямо в центре великого противоречия между Старым Порядком и Революцией, но помимо этого сохраняется большая неопределённость и с личностью короля.

Эта неопределённость была заметна весьма рано. Хотя Людовик XVI оставил очень немного написанных текстов, сохранились сотни и сотни комментариев его современников о его характере. Они были порождениями двора и придворных, почти все поверхностные и скорее злонамеренные, чем наоборот, как то диктовалось законами жанра. Как дофину и юному королю, неуклюже исполняющему символическую роль, приспособленную под Людовика XIV и оказавшуюся обременительной уже для деда молодого Людовика, ему приходилось расплачиваться за то, чего ему недоставало в обаянии и уверенности в себе. На протяжении правления его мало-помалу пятнала непопулярность королевы, в оскорбительных листовках он изображался как играющий жалкую роль находящегося на вторых ролях и безвольного мужа. То, что уже тогда называлось «общественным мнением», было настроено не более благожелательно, чем двор, и нанесло королю даже более серьёзные удары, ибо в то время как порочность Версаля являлась неотъемлемой частью французского придворного общества, свирепость Парижа уничтожила королевский имидж. Начиная с 1789 г., Революция обрекла бывшего абсолютного монарха почти на тотальное одиночество: без двора, без друзей, отсечённый от собственного народа посреди Парижа, он был пленником сначала в Тюильри, а затем в Тампле. Конфиденциальные письма, написанные ему в 1790 и 1791 гг. ставшим его тайным советником Мирабо, сохранились как жалкое свидетельство моральной и политической изоляции короля: они представляют собой переписку в жанре монолога, письма в бутылке, брошенной в море, рисующие портрет своего отправителя, но никогда – получателя. Тюремное заключение, приговор и мученичество добавляют последний штрих к загадочности этой величественной трагедии. Посредственный в роли обвиняемого перед Конвентом и героический в роли жертвы перед лицом гильотины, Людовик XVI умер как король, не защитивший институт монархии. Агиография, последовавшая за его смертью, служит некоторым утешением за те оскорбления его памяти, которые предшествовали ей, хотя и не добавляет ничего к нашему знанию о том, каким он был человеком. Вот почему историк должен при реконструкции его жизни держаться как можно ближе к фактам, оставляя воображению читателя широкий простор для интерпретации.



Один из последних портретов Людовика XVI

***


Будущий Людовик XVI был третьим сыном дофина, который сам был сыном Людовика XV. Read more...Collapse )

(comment on this)

Wednesday, December 20th, 2017
7:34 pm - Критический словарь Французской революции
К 200-летию ВФР под редакцией Ф.Фюре и М.Озуф вышел "Критический словарь Французской революции" - набор очень и очень толковых текстов историков по ряду ключевых персоналий, институций, событий. Подумываю над тем, чтобы перевести пару-тройку и выложить у себя в ЖЖ (потом размещу ссылку в FB). Ниже идёт перечень статей. Может, у кого-то будут пожелания по конкретным статьям на перевод? Можно называть несколько, я не гарантирую, что переведу все названные, но что-то постараюсь.

Жирным шрифтом я выделил те статьи, которые заинтересовали моих FB-читателей.

Жду Ваши предложения в комментариях.

Read more...Collapse )

(10 comments | comment on this)

Wednesday, October 18th, 2017
1:36 pm - Вдруг кто-то вспомнит
Бывает стандартная ситуация, когда хочешь вспомнить что-то, с чем соприкасался давно, так что помнишь только какие-то обрывки. Слышал песню, помнишь пару слов, которые встречаются настолько часто, что найти оригинал – настоящая мука.

Перехожу к своему случаю. Я читал этот текст на русском, лет 15 назад, а то и раньше. Мне кажется, что он художественный; возможно, это была некая стилизация для передачи определённого знания без попутного решения художественных задач (как сейчас модно в документальные фильмы вставлять сцены, сыгранные с участием актёров, – видимо, для большего погружения зрителя, которому недостаточно одного только закадрового или внутрикадрового голоса). Но я отвлёкся. Тот текст, который я имею в виду, рассказывается от имени девочки (может, это воспоминания?). Единственный момент, который мне запомнился, – она слушала радио и по радио передавали человека, который сильно кричал. И чем дальше, тем чаще она (и, кажется, её родители) слышала, как страшный человек кричит и кричит по радио.

Что я помню контекстуально. «Страшный человек» (или «страшный голос» или нечто в этом духе) – это Гитлер. Действие происходит, видимо, в конце 1930-х, сама девочка живёт не в Германии, но в одной из европейских стран, расположенных недалеко от Германии. Почти наверняка она не понимает немецкий, поэтому в её детском сознании суть того, что говорит Гитлер, полностью заслонена экспрессией и, в конечном счёте, криком. И, собственно, всё.

Пытался я по разным ключевым словам искать читанный мной когда-то исходник в Гугл-букс, например, а также просто в Гугле и Яндексе – без малейшего успеха.

Does it ring any bell anybody?

(5 comments | comment on this)

Sunday, September 24th, 2017
1:30 pm - И пара слов о Неккере
Как могли отметить читатели моего предыдущего поста, говоря о Мирабо, я уделил почти столько же места Неккеру. Теперь я собираюсь поступить наоборот и написать немного о нём, этом швейцарском подданном и министре финансов (который, однако, интересует меня совершенно не поэтому), затронув при этом и «гражданина Рикетти».

Традиционная историография Французской революции строится вокруг «великих дней» – les grandes journées. Из этих дней, которых становится тем больше, чем пристальнее вглядываешься в историю Революции, возможно, не было более великого, чем 26 августа 1789 г. В этот день была окончательно утверждена Декларация прав человека и гражданина. У этого документа неровная судьба: как мне видится, историография XIX в. была склонна идеализировать Декларацию, тогда как в XX в. она, напротив, принижалась. Но в целом символическое значение Декларации невозможно отрицать; за 200 с лишним лет она, кажется, вошла в канон важнейших публичных коллективных политических высказываний. Именно поэтому, как мне представляется, 26 августа имеет куда больше оснований считаться основополагающей датой для новой истории Франции, чем 14 июля, учитывая, что же на самом деле происходило в этот «раскрученный» день, ставший главным национальным праздником.

Read more...Collapse )

(4 comments | comment on this)

Friday, September 8th, 2017
8:59 am - Пара слов о Мирабо
Существует такой распространённый образ: два человека за шахматной доской, один из которых в конце концов берёт доску и бьёт ей второго по голове. При подобном раскладе совершенно бессмысленно задаваться вопросом о том, а кто выигрывал, потому что ясно одно – второй проиграл. Не потому, что сел играть, а потому, что исходил из того, что его оппонент относится к правилам так же, как и он сам. Но если шахматная доска используется не как поле для перемещения пешек и фигур, а как орудие насилия, значит, правил не существует. И те, кому достаётся шахматной доской по голове, выглядят как типичные «лузеры». Особенно в глазах тех, кто не постесняется в нужный момент посильнее огреть своего оппонента.

3 сентября 1790 г. Учредительное собрание узнало новость о том, что первый министр финансов (и фактически глава правительства) Жак Неккер уходит в отставку. На следующий же день она была принята. К этому времени министр, предыдущая отставка которого спровоцировала парижское восстание и взятие Бастилии, совершенно утратил популярность. Известие о его отставке не произвело особого впечатления ни на Собрание, ни на население в целом. Когда семейство Неккера направлялось в свой дом в Швейцарии, где экс-министр намеревался провести остаток своей жизни, оно было задержано в Арси-сюр-0б национальной гвардией, действующей под воздействием местной толпы, подогреваемой радикалами. Неккер был вынужден написать в Собрание с просьбой о паспорте, т.к. одного только письма короля, которого вполне хватило в 1789 г., теперь было недостаточно. Собрание написало местным властям с просьбой выпустить Неккера и его супругу (здоровье которой тем временем стремительно ухудшалось). Президент Собрания пытался высказаться в смысле признания услуг, оказанных Неккером стране, которые должны были бы предотвратить подобные домогательства со стороны локальных парамилитари и толп. Но радикальные члены Учредительного собрания не дали включить эти слова в письмо в Арси-сюр-Об, которое в итоге оказалось чрезвычайно кратким и сухим. Впрочем, путь был свободен, и чета Неккеров благополучно добралась до места назначения, где финансисту и государственному деятелю, известному всей Европе, теперь оставалось предаваться раздумьям о прошлом, настоящем и будущем. Его политическая роль закончилась.


Мирабо и Неккер. "Народный трибун" и одинокий министр.


Наверное, мало было людей во Франции, радовавшихся бесславной отставке Неккера сильнее, чем Мирабо. Read more...Collapse )

(5 comments | comment on this)

Wednesday, June 21st, 2017
9:56 pm - О "Ситимобил"
Мне очень жаль, что мне приходится в очередной раз прерывать молчание из-за абсолютно чудовищных действий компаний, от которых мы зависим. Итак, ночью 19-го июня моей женой было заказано такси у фирмы Ситимобиль. Заказ был принят. Заказ был на 6:30 утра того же дня. В этот день моя супруга вместе с нашей дочкой Вероникой должны были поехать на консультацию к нашему прекрасному врачу в Санкт-Петербурге. При этом его дни приёма в июне приходились только на 5-е и 19-е. К этой поездке мы готовились заранее. Были куплены билеты на поезд, отъезжавший 19-го числа от Ленинградского вокзала в 7:40, а также обратные билеты на самолёт «Аэрофлота» 20-го июня.

Read more...Collapse )

(7 comments | comment on this)

Friday, May 12th, 2017
5:36 pm - Пара слов о 9 мая
Праздник прошёл, а вместе с ним и многочисленные спекуляции, традиционные споры и прочий всплек активности. Мне показалось, что в этом году было оживлённее даже, чем в последние пару лет. Хотел сформулировать несколько тезисов.

Для меня День Победы всегда был особенным праздником. В детстве, например, мы с мамой ходили смотреть салют. Рядом были незнакомые люди, мы вместе с ними кричали «ура», это ощущалось как что-то одновременно очень естестественное и очень правильное. В этот день показывали фильмы о Войне, проходили гуляния на Поклонной горе, куда можно было сходить, поскольку жили в то время не так далеко оттуда. Поздравляли и благодарили фронтовиков. Они, кстати, как-то особенно тепло отвечали маленьким детям. Наверное, видели в них какой-то высший смысл (да и правильно).

Всё было совершенно понятно. Нам не требовалось какое-то внешнее подталкивание. Раньше, насколько я себе представляю, и того меньше. Фронтовики встречались в этот день (кто испытывал эту потребность), их дети тоже хорошо знали, что это за дата.

Парад стал важной частью 9 мая, но никак не повлиял на само ощущение праздника. Было множество лет, когда парад не проводился, но День Победы оставался Днём Победы.

Потом стали появляться черты новой эпохи. Например, в риторике. Вместо Дня Победы стали говорить о Дне Великой Победы. И это, как сейчас бы сказали, реально форсировалось. Не очень понятно, зачем. День Победы и без этого был праздником с большой буквы. Это все всегда чувствовали. Без внешнего воздействия.

Потом появилась георгиевская ленточка. Реакция была смешанная (см. дискуссию 10-летней давности). Опять-таки: День Победы был и будет, а георгиевская ленточка здесь ничего не изменит. Ощущение у меня было, как от избыточного преумножения сущностей. Праздник и так есть.

Затем появился Бессмертный Полк. У меня в данном случае отношение нейтральное. Были и есть люди, которым важно ощутить и пережить некую коллективную идентичность. 20 годами ранее это достигалось другими средствами; с другой стороны, живых фронтовиков тогда было намного больше. Сейчас управы вешают информацию об этой акции, т.е. она приобрела чисто государственный характер, но праздник от этого всё равно никуда не делся.

Было бы это всё, не было бы, День Победы – это День Победы.

Плюс есть и однозначно позитивное (завязано не на Победу, а на Войну). Во-первых, успешно продолжающийся поиск и последующее захоронение павших. Здесь много горьких слов можно сказать, но дело целиком и полностью правильное. И, во-вторых, оцифровка документов о воевавших, наградных листов и тому подобного. Такие сайты как Подвиг народа. Это очень хорошая вещь, мне кажется.

А внешние вещи - они и есть внешние вещи. Не более того.

(24 comments | comment on this)

> previous 20 entries
> top of page
LiveJournal.com