Для связи

На всякий случай вывешиваю в ЖЖ дополнительный канал связи со мной.

Если Вам нужно со мной связаться, пишите в комментариях к этой записи. Любые комментарии прочитываются (хоть и скринятся). Если у Вас какой-то вопрос, срочное сообщение или не связанный с конкретной темой комментарий, можете всё это разместить в этой записи.

Нормализация ненормального

Недавно в США произошла история, которая произвела довольно сильное впечатление – настолько, что захотелось об этом написать. Значится, жила-была в штате Вирджиния девица по имени Мими Гроувс. Училась в школе, была капитаном команды по чирлидингу, мечтала поступить в Университет Теннеси, чья команда в этом виде спорта удерживала национальное первенство. И поступила. В уходящем уже 2020 году.

Всё, казалось, было хорошо. Затем по США пошла волна Black lives matter, и Гроувс как добропорядочная первокурсница решила поддержать это движение, призывая в своём Инстаграме людей протестовать, подписывать петиции, делать пожертвования и т.п. В общем, обычная такая конформная запись. Но тут началось: на Гроувс в Интернете неожиданно стали набрасываться потенциальные единомышленники, обвиняя в расизме.

Она никак не могла понять, с чем это связано, пока не выяснился источник. Collapse )

Судьба [секционного] активиста

Любая эпоха – это люди, это их судьбы. Иногда хочется пофантазировать о том, как могла бы выглядеть книга, в которой та или иная эпоха подавалась бы через биографию, скажем, 500 человек. Главное, по случайной выборке. Мне кажется, это было бы очень поучительно и интересно. Обычно пишутся биографии известных людей, что, конечно, вполне справедливо. Но на этом не следует останавливаться.

Здесь я бы хотел воспроизвести биографию пусть и не вполне рядового деятеля Французской революции, но человека не первого, не второго и даже не десятого ряда. Опираюсь в данном случае на прочитанную книгу Морриса Славина про парижскую секцию Прав человека.

Антуан-Игнаций-Франсуа Декомб родился в Безансоне. В 19 лет он получил степень магистра языкознания. Когда началась Революция, он был в Марселе.Collapse )

"Источник всех бед"

Как вы думаете, а кто же это был изобретателем "многого из того, что можно видеть в сегодняшней ксенофобской и националистической России Владимира Путина"?

Не знаете? - Вот и я не знал, пока мне не объяснили, что оказывается, это был... Сергей Уваров! Бедный граф, а он и не подозревал.

Самое забавное в данной связи - из рецензии Люсьена Фрари на книжицу, где вот это самое рассказывается. В рецензии говорится, что Уваров был из числа лучших чиновников России XIX в., его реформы способствовали распространению образования на приходском и уездном уровне, его руководство весьма быстро повысило качество академии наук, как переводчик он работал с шестью языками, как литературный критик впечатлял таких людей как Пушкин и Гёте, и ныне считается принадлежавшим к самому передовому интеллектуальному течению своего времени.

Уваров


Однако г-жа Чемберлен в своей биографии порывает с этим взглядом, возвращаясь к традиционному описанию Уварова как "реакционера". В этом опусе, говорит нам Фрари, Чемберлен называет Уварова "квази-европейцем", "фанатиком" и т.п., история жизни которого может помочь европейцам (?) понять странное и устойчиво нелиберальное наследие, актуальное для российских политических реалий XXI в.

В общем, как говорится, спасибо, но нет.

Правосудие и убийство: избиения в провинциях – Версале, Мо и Реймсе в 1792 г. – I

Провинциальные линчевания в 1792 г. обладали многочисленными схожими характеристиками. Не только в трёх наших городах, но и в других декларация «Отечество в опасности!» (11 июля) или падение монархии (10 августа) будоражили и так перегретую атмосферу, предшествующую всяким линчеваниям. Служили ли источником радикализации власти, клубы или граждане, собрания переходили к непрерывным заседаниям, зарождались городские секции или округа, а наблюдательные комитеты осуществляли превентивные аресты священников или подозрительных. Повсюду они возбуждали энтузиазм в связи с войной, наблюдали за сбором жизненно важных материалов и искали оружие. Повсюду муниципалитеты разоружали тех, кто подписывал протесты против вторжения парижской толпы в Тюильри 20 июня. Толпы срывали эмблемы роялизма и феодализма. Сожжения титулов, генеалогий и архивов – например, титулов ордена святого Людовика в Версале или портретов выдающихся эшевенов в Лионе – привлекали многочисленных зрителей. Переименовывались улицы и низвергались статуи, самой известной из которых была чтящая память Жанны д’Арк в Орлеане.

Иногда линчевание было прямым продолжением этих всплесков. Когда почтовый служащий выразил протест толпе, убиравшей семейные гербы известного семейства Брюлар с генерального госпиталя в Реймсе, люди ответили криками «На фонарь!» и в конечном счёте обезглавили его. Непосредственно в день резни в Версале добровольцы из-за пределов города угрожали зданию бывшего королевского архива, потому что на нём по-прежнему был герб и корона. Чиновники не могли найти надёжные войска для защиты здания, поэтому они доверили его безопасность трёхцветной ленте.

Один из аспектов избиений, таким образом, вовлекал людей извне, использовавших город как сцену. Лучшим примером этого был Версаль. Это запутанная история. Она, однако, важна, поскольку за пределами Парижа в нём было больше всего жертв – семьдесят один человек, куда больше, чем в Марселе, Тулоне и Лионе (по дюжине в каждом), и лишь немногим меньше, чем в марсельской тюремной резне 1795 г. (около сотни). Эта история особенно хорошо иллюстрирует, как низовой революционный всплеск может завершиться столь ужасно, когда власти оказываются не в состоянии его контролировать.

Collapse )

Правосудие и убийство: избиения в провинциях – Версале, Мо и Реймсе в 1792 г. – Вступление

Насилие определяет Французскую революцию и разделяет её историков. Католические, контрреволюционные или даже просто консервативные историки использовали насилие Революции как значительную причину, чтобы осудить её в целом. Ссылок на огромное число казней, убийств, зверств и избиений достаточно и без особого анализа. Для них история является столь самоочевидно ужасающей, что негодование заменяет метод. С другой стороны, историки, симпатизирующие Революции, для объяснения насилия Революции развили весьма сильный аргумент, известный как «тезис об обстоятельствах». Состоящий в том, что «революционное правительство», революционные трибуналы, массовые аресты, линчевания и избиения были следствием внешнего вторжения и внутреннего контрреволюционного мятежа. Насилие её врагов и их предательство оправдывали насильственную и импровизированную обратную реакцию. Тезис обстоятельств являлся аргументом, используемым в то время многими революционерами, в основном для обоснования приостановления гражданских прав в военное время. После Террора отдельные представители в миссии нашли в нём полезный инструмент для оправдания множества совершённых ими жестокостей. В ХХ в. Жорж Лефевр углубил эту концепцию, включив в неё теорию психологии толп, особенно страх перед заговорами и вытекавшие из него превентивные действия по упреждению заговоров. Для Лефевра и его последователей действия толпы были, в сущности, оборонительными – понятным ответом на аристократическое сопротивление Революции.

Collapse )

Промежуточные итоги

"Пора подводить неутешительные итоги" (с) фильм "Гараж".

Нет, всякое ещё может быть, но по текущим раскладам можно довольно уверенно полагать, что в США победил Байден. Вероятность того, что это удастся изменить с помощью пересчётов или судебных разбирательств, мне представляется невысокой.

Что можно сказать по результатам? - Прежде всего, удивительно сходство с 2016 г.: тогда по итогам выборов наблюдалась натуральная истерика слева (вплоть до заявлений о "пора валить") из-за победы Трампа, сейчас аналогичная истерика идёт справа. Как если бы Байден был кем-то вроде Сандерса в компании с А.Окасио-Кортес. Но даже в этом случае не стоит преувеличивать власть президента США и его возможности диктовать политический курс, особенно внутри страны.

Победа Байдена совсем не выглядит уверенной, что особенно заметно на контрасте с социологическими прогнозами (социологов в данной связи только ленивый не пинал, не будем на этом останавливаться). Иными словами, голосование нельзя интерпретировать как полноценный мандат новому хозяину Белого дома; скорее это результат соединения демократического электората с частью недовольных лично Трампом. Не говоря уж о том, что никакой толковой программы у Байдена не было и нет. Ясно также, что в силу продолжительности своей политической карьеры, длительной встроенности в истеблишмент, а также и текущего возраста, Байден - это не тот человек, который способен вдохнуть новую яркую идею в американское общество и зарядить его свежей энергией.

Кроме того, стоит посмотреть на текущий расклад сил в системе сдержек и противовесов. Демократы так и не смогли взять Сенат, хотя ожидалось, что здесь произойдёт перегруппировка; этого не случилось. В палате представителей Демократическая партия продолжит удерживать большинство, республиканцы прибавили 6 кресел. На губернаторских выборах республиканцы прибавили себе один штат - Монтану - так что теперь они губернаторствуют в 27 штатах США вместо 26. Но это момент скорее символический. Не будем, однако, забывать про Верховный суд: за 4 года Трампа волею судеб расклад сил в этом важнейшем органе, бесспорно, сместился в консервативную сторону.

Всё это означает, что Байдену будет ещё сложнее проталкивать решения. Они вынужденно окажутся половинчатыми, компромиссными, подтверждающими его репутацию "зубра" с Капитолийского холма и "человека Системы".

На этом следовало бы остановиться подробнее. Вопреки сфокусированности многих "антитрампистов" на личности Трампа, его взлёт представляется отражением глубинных тенденций в американском обществе, появившихся задолго до 2016 г. и не собирающихся исчезать сейчас. Эти тенденции связаны с запросом на перемены, раздражением от истеблишмента, и серьёзной неудовлетворённостью многих своим положением и перспективами. В 2016 г., к примеру, за Трампа голосовали некоторые из тех, кто ранее голосовал за Обаму: они видели в последнем надежду на перемены, но позже были разочарованы. (Ссылка на интересную статью по этому поводу - в комментарии). На этом фоне Байден - это воплощение антинадежды на перемены, несмотря на всю его ориентированную влево риторику и программные заявления (самые радикально левые за последние десятилетия, как не уставали повторять СМИ). Т.е. перспектива накопления раздражения по итогам президентства Байдена весьма реальна.

В свете всего этого представляется, что президентство Байдена окажется тусклым, лишённым искры, по существу, переходным, предшествующим какой-то иной эпохе, контуры которой пока что сложно себе представить. Впрочем, этот переходный период может продлиться и дольше, чем ожидается.

Если и видеть во всём этом драму, то не в этих нескольких числах ноября, а в годах, а возможно, и десятилетиях. И точка в этой драме далеко не поставлена.

Д.Бовыкин, А.Чудинов «Французская революция» – рецензия

Для русскоязычного читателя Французская революция историографически преломляется в трёх эпохах – дореволюционной, советской и постсоветской. От каждой из них остался определённый набор текстов, посвящённых рассматриваемому предмету, – как переведённых, так и написанных здесь, нашими авторами. Вопрос переводов – материя тонкая, немало говорящая о времени их появления на свет и об эпохе в целом. Но авторские сочинения в этом смысле являют собой куда более отчётливое свидетельство взгляда из той или иной точки отечественной истории на события Французской революции, события, которые принадлежат к кругу избранных сюжетов, заслуживающих того, чтобы о них рассказывали снова и снова.




Collapse )