?

Log in

No account? Create an account
My own private year zero

> recent entries
> calendar
> friends




> profile
> previous 20 entries

Wednesday, January 1st, 2020
3:34 pm - Для связи
На всякий случай вывешиваю в ЖЖ дополнительный канал связи со мной.

Если Вам нужно со мной связаться, пишите в комментариях к этой записи. Любые комментарии прочитываются (хоть и скринятся). Если у Вас какой-то вопрос, срочное сообщение или не связанный с конкретной темой комментарий, можете всё это разместить в этой записи.

(4 comments | comment on this)

Saturday, July 6th, 2019
11:22 am - Убийства в парижских тюрьмах: традиция
Когда речь заходит о массовых убийствах толпой заключённых в парижских тюрьмах, в памяти всплывает сентябрьская резня 1792 г. Когда-нибудь я, может быть, напишу о ней несколько подробнее. Сегодня, однако, я хотел бы написать о другом. Тоже о массовом уничтожении толпой заключённых в парижских тюрьмах с сопоставимой численностью жертв, но… летом 1418 г. В тот момент положение во Франции было, пожалуй, ещё хуже, чем в 1792 г. Страна переживала английскую оккупацию Нормандии на фоне крайне деструктивной гражданской войны между арманьяками и бургиньонами. Монарх почти непрерывно пребывал в состоянии душевного нездоровья, меньше чем за два года умерли два дофина (Людовик и Жан), так что остался лишь один живой сын и наследник престола, королева была заложницей борющихся группировок, никакого единого центра власти не было, налоги не собирались, повсюду царил развал.

На этом фоне Париж представлял собой едва ли не главный очаг беспорядков в стране. С чем это было связано? – По-видимому, с высокой концентрацией населения, большим притоком переселенцев, наличием локальных корпораций, таких как разнообразные ремесленные гильдии, университет, торговцы Итальянского квартала. Но главным, конечно, был разброд в верхах, дошедший до того, что одна из группировок, а именно, бургиньоны, не чуралась обращаться за поддержкой к парижской толпе. Её поддержку герцог Бургундский Жан Бесстрашный обеспечил смелой пропагандой программы реформ, нацеленных на уменьшение злоупотреблений администрации, снижение налогового бремени, чистку коррумпированных чиновников и т.п. Всё это было не более чем средством борьбы за власть, но в Париже, где немало людей чувствовали себя жертвами некомпетентной политики, пропаганда бургиньонов задела правильные струны. Город решительно склонился на сторону указанной группировки.

Это проявилось со всей силой ещё в 1413 г. во время так называемой «революции кабошьенов». К ней привели сначала собравшиеся в том году Генеральные штаты, предложившие бургиньонскую программу реформ, а затем разрыв между герцогом Бургундским и тогдашним дофином, Людовиком, герцогом Гиеньским. Дело в том, что Генеральные штаты не стали выделять ожидавшийся от них денежный грант, а вместо этого способствовали чистке администрации от предполагаемых казнокрадов. Если увольнение или изгнание отдельных лиц сошли бургиньонам с рук, то их попытка вышвырнуть из власти 88-летнего канцлера Арно де Корби привела к «бунту» дофина против Жана Бесстрашного. Последний же, желая укрепить своё положение, добился от королевского совета приказа о созыве войск, которые предполагалось использовать для того, чтобы навязать свою волю дофину, арманьякам и прочим колеблющимся. На этом фоне у дофина и его советников родилась идея сбежать из Парижа, увезя с собой короля (знакомо, говорю я себе…).

Read more...Collapse )

(4 comments | comment on this)

Tuesday, April 30th, 2019
10:58 pm - Жатва отчаяния-2
…Бывший редактор субсидируемой немцами киевской газеты «Последние новости» Лев Дудин добавляет к своим мемуарам наблюдение общего характера: «В самом деле, большинство немцев и во всяком случае почти все члены партии смотрели на русских как на скот, не заслуживающий жалости, если бы и миллион из них погиб. Это общепринятое отношение, а не садизм и жестокость отдельных лиц, было основной причиной для смертей миллионов».

Бездушие Вермахта по отношению к «русским» сопровождало и поощряло расстрелы и вымаривание миллионов советских военнопленных, удерживаемых Германией. Но это бездушие в свою очередь в значительной степени проистекало из расистских приказов германских лиц, определявших политику, считавших многонациональных советских военнопленных «русскими» и пытавшихся ликвидировать большинство из них в рамках цепи событий, которые могут считаться геноцидальными. Славянские источники позволяют нам узнать версию истории советского гражданского населения и раскрыть малоизвестный феномен: многочисленные попытки гражданских очевидцев спасти жизнь военнопленным. Эти попытки обычно оказывались безрезультатными, но они предполагают, вопреки тому, что считают некоторые историки, что массовой смертности этих военнопленных всё же можно было избежать.

Историки не принимали какого-либо всеохватывающего термина для обозначения того, что произошло с советскими военнопленными во время войны. Некоторые учёные объясняют массовую смертность как проистекшую вследствие, прежде всего, крайне неблагоприятных обстоятельств, таких как большое число пленных, тот факт, что многие уже были голодны и истощены, когда попали в руки немцев, плохое состояние дорог и необычайную суровость зимы 1941-1942 гг. Однако большинство исследователей эпохи не отвергали злодейские намерения с такой лёгкостью: они считают военнопленных «жертвами нацистской политики уничтожения» и ссылаются на «сознательную политику убийства» в отношении лагерей для военнопленных на «Востоке» на протяжении осени 1941 г. и беспрецедентное «государственное массовое убийство» тех военнопленных, которых доставили в Рейх.

Я утверждаю, что расстрелы комиссаров Красной армии и прочих советских военнопленных наряду с последующим вымариванием миллионов других представляли собой единый процесс, который начался в середине 1941 г. и продолжался по меньшей мере до конца 1942 г. Более того, мы можем назвать его геноцидальным массовым убийством. Это была бойня, потому что оно была «примером убийства значительного числа человеческих существ в обстоятельствах зверства или жестокости». И хотя эта бойня не являлась полномасштабным геноцидом, она была геноцидальной – «тяготеющей к геноциду или вызывающей его». В самом деле, обращение с нееврейскими советскими военнопленными, идентифицированными их надзирателями как «русские», вплотную приближается к параметрам определения геноцида ООН как содержащего намерение уничтожить многих или всех членов «национальной, этнической, расовой или религиозной группы», в данном случае – воображаемого сообщества «русских». С нацистской точки зрения, неполноценные славяне могли быть полезны, и именно поэтому военнопленные, идентифицированные как украинцы, часто отпускались, особенно в 1941 г. Однако в отношении «русского» многие солдаты Вермахта очевидно полагали, что большевизм, зловредная идеология и политическая партия, созданная «еврейством», необратимо «инфицировали» его. В этом нацифицированном образе мышления «русские» были либо лишними, либо положительно опасными. Коротко говоря, расизм направлял обдуманную миссию по уничтожению большинства «русских» военнопленных.

Анализ такого рода должен уделять пристальное внимание номенклатуре. Германская пропаганда окрестила захваченных солдат и командиров Красной армии «большевиками» с намёком на то, что они были ревностными приверженцами коммунистической идеологии и тем самым смертельными врагами. Но большинство членов Вермахта письменно или в устных беседах называли их «русскими» военнопленными или просто «русскими». Многие западные историки также используют прилагательное этноним, тем самым наделяя военнопленных идентичностью, которая бы показалась странной для многих из них. Русификация военнопленных подобным образом была и продолжала оставаться немаловажным моментом и по меньшей мере столь же значимым сколь и обозначение их как «большевиков». Как я буду доказывать далее, на протяжении 1941 и 1942 гг. само наделение русской идентичностью многонациональных советских военнопленных было чрезвычайно значимым при определении их судеб. Местное население Украины было наиболее точным, когда называло советских военнопленных «солдатами Красной армии» или просто «нашими пленными».

Read more...Collapse )

(1 comment | comment on this)

Saturday, February 2nd, 2019
11:59 am - О том, как Война за независимость Америки началась с fake news
Не буду вдаваться в предысторию конфликта между колониальными элитами/контрэлитами и метрополией. Существенно, что в начале 1775 г. чаша терпения в Лондоне переполнилась, и после определения направления и содержания дальнейшей политики министр колоний лорд Дартмут направил письмо главнокомандующему британскими силами в Америке генералу Гейджу, в котором требовал принятия жёстких мер. В том числе перехода от пассивного наблюдения к активному пресечению «мятежа» путём, например, ареста ключевых действующих лиц и их «пособников». При этом, хотя Гейджу была предоставлена возможность действовать по своему усмотрению, из письма явно вытекало, что он должен предпринять хоть что-то. Потенциальная попытка арестовать ведущих сторонников независимости изначально была обречена, так как их просто не было поблизости: они уехали из Бостона (по-видимому, заранее предупреждённые о содержании письма Дартмута). В этой ситуации Гейдж решил предпринять хоть что-то и этим чем-то стал приказ 18 апреля о секретной экспедиции для захвата военных складов в Конкорде.

Несмотря на распоряжения о секретности, перемещение войск было секретом Полишинеля: о нём знали и предупредили людей и в Лексингтоне, и в Конкорде. В результате британцы подходили к Лексингтону под звуки колоколов, барабанный бой, выстрелов из сигнальных орудий. После этого на рассвете у Лексингтона прозвучал «выстрел, который услышал весь мир», причём кто именно его произвёл – британцы или американцы – неизвестно (да и не так важно, впрочем). За этим последовала перестрелка, в которой погибло 8 американцев, после этого колонисты бежали. Британцы продолжили марш на Конкорд, куда они добрались в 8:00 утра 19 апреля и заняли его без сопротивления. Единственное столкновение произошло у Норт Бридж, где несколько сотен американцев ответным огнём убили троих и ранили ещё нескольких британских солдат. Полковник Смит, которому было поручено командование операцией, после малоосмысленных манёвров на местности ближе к полудню отдал приказ возвращаться обратно в Бостон. К этому времени на пути у британцев собрались тысячи фермеров из окрестных селений. Они стали стрелять в солдат из зарослей и из-за каменных стен. Ко времени, когда британские солдаты подошли к Лексингтону, у них практически закончились боеприпасы, и сами они были близки к панике. Их спасло появление подкрепления из Бостона под командованием бригадного генерала Хью Перси (будущего 2-го герцога Нортумберлендского). Соединившиеся британские войска отступали к Бостону через Чарльстаун, продолжая подвергаться обстрелам местных. К концу дня британские потери составляли 73 убитыми, 174 ранеными и 26 пропавшими без вести. И, как отмечает Меррил Дженсен, им ещё повезло, т.к. будь у колонистов лучшее оружие или будь они сами лучшими стрелками, отступление британских войск могло превратиться в полную катастрофу. Между прочим, Перси, не любивший американцев, по итогам дня воздал им должное (как и многие другие британские командиры ранее и позже), отмечая, что они совершенно не напоминают толпу из иррегулярных частей, которую рисовали в своём воображении многие лондонские политики. Сами американцы потеряли около сотни человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести, но они одержали важную психологическую победу, вынудив униженно отступать регулярные британские части.

Но это всё, так сказать, присказка, сказка впереди. Read more...Collapse )

Резюмирую: когда и если феномен fake news будет изучаться в ВУЗах или других не менее почтенных заведениях, я бы обязательно рекомендовал включать в программу или в обсуждение данный кейс.

(7 comments | comment on this)

Thursday, January 31st, 2019
8:55 am - Критический словарь Французской революции: Робеспьер, ч. 2
Начало.

Именно благодаря противостоянию враждебности Собрания «Неподкупный» возглавил якобинцев; именно благодаря тому, что он стал первым лицом у якобинцев, он сумел в конечном счёте добиться господства в Собрании. 16 июня 1791 г. Робеспьер произнёс речь, которая утвердила его репутацию раз и навсегда, блестяще добившись одобрения законопроекта, делавшего для действующих депутатов невозможным переизбрание в следующую легислатуру. Его аргументация была в высшей степени ловкой, смешивающей самовосхваление с лестью и угрозами. Заявляя о своей готовности отказаться от чести нового мандата, Робеспьер приглашал других депутатов последовать его примеру: тяжёлая жертва, заявлял он, прекрасно зная, что его коллеги торопятся вернуться домой, и уверенный, что они поспешат ухватиться за столь благородный предлог, чтобы оправдать далеко не столь благородное отступление. А если бы они пожелали остаться в политике, наготове была угроза, чтобы умерить их пыл: «Сколь бессильными окажутся усилия по клевете, если не удастся упрекнуть ни одного из тех, кто возвёл [Конституцию], в желании извлечь выгоду из того доверия, которым их миссия облекла их у выборщиков, чтобы продлить свою власть». Ни от кого не укрылось значение его слов, и Учредительное собрание проголосовало в поддержку законопроекта. В этот день Робеспьер начал свой долгий марш. Упразднив из нового собрания целый класс политических деятелей, набиравшихся опыта в общественных делах с 1789 г., в то время как сам он продолжал удерживать мандат, предоставленный ему якобинцами на неопределённый срок, он нанёс смертельный удар слабой и противоречивой Конституции, теперь лишившейся поддержки тех, кто её создал. В своей последней речи в качестве депутата он имел возможность заявить: «Я не думаю, что Революция закончилась».



Робеспьер в исполнении П.Ванека в фильме "Сен-Жюст и сила обстоятельств"


В завоевании власти, конечной цели во всём, что он делал, Робеспьер придерживался долгосрочного подхода: «Перед тем как пуститься в путь», – писал он, – «Вы должны знать, куда вы хотите попасть и какие пути вы должны избрать». Не существует лучшего изречения, чтобы проиллюстрировать искусство, настойчивость и целеустремлённость, с которыми он преследовал своих противников. Судьба триумвиров была решена в течение трёх месяцев: 16 июня 1791 г. они были ранены, после Варенна и раскола с фельянами они оказались близки к гибели, а на протяжении сентября Робеспьер нанёс в Ассамблее последний удар. С Бриссо и жирондистами темп был не столь быстрым. Подобно Робеспьеру выросшие в Якобинском клубе, поддерживаемые прессой и обладающие громадным престижем во многих департаментах, они сумели продержаться восемнадцать месяцев. Конфронтация, начавшаяся в декабре 1791 г. в Якобинском клубе, когда Робеспьер выступил против провоенной политики Бриссо, завершилась 2 июня 1793 г. в Конвенте, когда против жирондистов были выдвинуты обвинения.

Эта решающая победа была увенчана, когда 27 июля Робеспьер присоединился к Комитету общественного спасения. Read more...Collapse )

(5 comments | comment on this)

8:25 am - Критический словарь Французской революции: Робеспьер, ч. 1
Как для «адвоката из Арраса» оказалось возможным в течение нескольких недель превратиться в «абсолютного хозяина Франции»? Вопрос, мучивший Неккера в 1797 г., банален: революции повсеместно наделяют обычные жизни необыкновенными судьбами. Большинство действующих лиц Революции могут быть подвергнуты такому же исследованию. Однако в защиту бывшего министра можно сказать, что никто из них не соединился со своей эпохой так, как это сделал Робеспьер, никто не слился с ней до такой степени, чтобы его смерть стала завершением бесчисленного числа историй Революции. Смерть Робеспьера была также смертью Революции, в то время как в случае других Революция, растоптав их, продолжалась и после их исчезновения. Робеспьер отдал всего себя целиком – в поражении так же, как и в победе; в то время как его соперники перебирались через трупы своих предшественников, очевидно, никогда не помышляя о том, что наступит и их очередь, выражая под конец то, что Кошен назвал «искренним недоумением всякий раз, когда кого-либо из них настигает та же волна». В Термидоре Робеспьер не был застигнут врасплох. Его смерть мерцает на горизонте каждой речи, которую он произносил: «Я знаю, какая судьба уготована мне», говорил он в 1791 г. Смерть Марата предвещала его собственную: «Честь погибнуть от кинжала уготована также и мне […] гибель моя приближается быстрыми шагами». «Преждевременная смерть» – это цена, которую должен заплатить «добродетельный человек», писал он в своём знаменитом «Посвящении Жан-Жаку Руссо». Без устали он разрабатывал тему преследуемой добродетели и неизбежно торжествующего преступления – неизбежно, но временно, ибо, если «добрые и злые исчезают с земли», они делают это «в разных условиях». Обречённый на неизбежную смерть от рук врагов, которых он видел расставленными на своём пути, Робеспьер оставил потомству судить – и оправдывать – его жертву ради «блага ближнего своего».



Портрет Робеспьера кисти Л.-Л.Буальи


Слова Робеспьера отражают не столько жизненный опыт, сколько проверенную риторику, хорошо приспособленную к конформизму человека. Юрист в 1781 г., он процветал в тени своих покровителей в аррасском епископстве. В 1783 г. он добился своего величайшего успеха, отстаивая дело преследуемой науки с помощью искусной защиты громоотводов – между прочим, защиты, автором которой был не он. Это, однако, ничего не меняло, поскольку он с большим удовлетворением присвоил все лавры за свою победу, наслаждаясь новоприобретённой известностью. Общество приняло его в своих салонах. Аррасская академия открыла свои двери перед ним. Он высоко ценился в кругах, которые Марат с лёгкой завистью и во многом справедливо описывал как «ассамблеи, созданные тщеславным самодовольством маленьких человечков, которые стремятся играть роль, и скукой мелких дилетантов, не представляющих как убить время». Какое лучшее описание можно было бы дать тусклому, но респектабельному существованию, которому Робеспьер предавался с энергичной старательностью? Для него респектабельность выражалась в сдержанности и несгибаемости, ненависти ко всякой непосредственности: безалаберность в одежде или эмоциях, вульгарность выражений и, в более общем плане, всякое проявление неприличия или выставление себя напоказ ужасало его. Энергия и распутство Мирабо и Дантона вызывали возмущение в этом безнадёжно корректном и, как скажет Бюхнер, «невыносимо честном» человеке.

За этим невозмутимым фасадом располагалось полное отсутствие страстей. Один из его учителей говорил о нём: «Упрямо занятый украшением своего разума, он, казалось, не ощущал, что и его сердце нуждалось в попечении». Он, однако, был окружён женщинами, начиная со свой сестры Шарлотты, готовой сделать всё, чтобы сохранить своего обожаемого брата при себе, готовой даже биться как гарпия, когда котерия женщин семьи Дюпле преуспела в 1791 г. в отчуждении этого вечного «старшего брата». Его предполагаемые невесты были не более чем корреспондентами женского пола, которым он посылал безвкусные стихи, прославляющие чистоту его чувств, или, более прозаично, копию с кратким изложением своего позднейшего дела. Он был целомудрен в силу собственного выбора и мог бы вздыхать подобно Юлии: «Я хочу быть целомудренной, ибо это первейшая добродетель, питающая все остальные».

Революция не изменила провинциального адвоката, чьи манеры Робеспьер сохранил вплоть до прихода к власти. Read more...Collapse )


Продолжение.
Sunday, January 13th, 2019
6:52 pm - «Жатва отчаяния»-1
Практически в один присест прочитал недавно дошедшую до меня книгу Карела Беркхофа «Жатва отчаяния» (Harvest of Despair. Life and Death in Ukraine under Nazi Rule). Чтение произвело сильное впечатление, много фактов и моментов, которые, как мне кажется, представляют интерес. Поэтому я решил выкладывать по мере возможности выдержки из этой работы, показавшиеся мне самыми любопытными.

…В середине сентября силы вторжения окружили Юго-Западный фронт Красной армии, окопавшийся на правом берегу Днепра. Менее чем через две недели, 26 сентября, гигантская битва завершилась, и германские вооружённые силы установили контроль над всей центральной Украиной. Офицеры Вермахта насчитали около 665 тыс. красноармейцев, попавших в плен. Ещё до завершения этого сражения, 19 сентября, Вермахт оккупировал Киев, который Сталин приказал защищать любой ценой. Мелитополь, расположенный вблизи от Азовского моря, пал 6 октября, а спустя одну неделю, через четыре месяца после начала германского вторжения, вся территория, которой предстояло стать Рейхскомиссариатом «Украина», перешла из рук в руки.

Возникает вопрос, почему германские вооружённые силы сумели продвигаться столь быстро. Одной из причин было то, что Сталин проигнорировал бесчисленные предупреждения о неизбежной атаке. Как следствие, Красная армия в западных регионах едва ли имела какие-либо карты и слишком мало оружия в то самое время, когда оно было ей нужнее всего. Но более важным чем недостаток проницательности или приготовлений было дезертирство и нежелание сражаться. Несмотря на угрозу смертной казни за дезертирство, огромное число солдат покинули свои посты. Почти все украинцы, призванные из Западной Волыни и Восточной Галиции, покинули армию, а оставшиеся красноармейцы близ советской границы – в основном члены коммунистической партии и комсомола – сталкивались со снайперским огнём со стороны местных. В центральной Украине значительное число резервистов уклонялось от мобилизации.


[…]


Read more...Collapse )

(7 comments | comment on this)

Saturday, January 5th, 2019
11:55 pm - Критический словарь Французской революции: Мишле
В 1843 г. Мишле завершил шестой том своей «Истории Франции» отчётом о правлении Людовика XI. Он начал работу над следующим томом и уже написал часть, касающуюся Карла VIII, когда передумал. Он отложил в сторону последние три столетия французской монархии и с головой бросился в историю Французской Революции. В следующие десять лет он посвятил себя пяти годам между созывом Генеральных штатов и падением Робеспьера. Эти годы стали предметом рассмотрения семи томов, опубликованных между 1847 и 1853 гг. при трёх следовавших друг за другом режимах – первые два тома в 1847 г., следующие три между 1848 и 1851 гг., и последние два в 1852 г.

Это изменение, парадоксальное тем, что историк написал свой отчёт о Революции до того как написать о её истоках, проистекало из того, что Революция носилась в воздухе. Когда в 1845 г. Мишле решил добавить её к публикуемым материалам своего курса в Коллеж де Франс, он был только-только после сражения, которое велось против попытки католической церкви овладеть университетом со всем престижем его должности и плечом к плечу с Эдгаром Кинэ; курсы обоих профессоров об иезуитах (и против них) возбуждали общественное мнение. Характер преподавания Мишле изменился; менее академическое, оно стало частью политики своего времени, где религиозный вопрос занимал центральное место. А этот вопрос был связан с Революцией; неистовство продолжающейся полемики поднимало всю проблему места христианства в современной демократии.

Кинэ посвятил свой курс 1845 г. этой теме и из своих лекций сделал книгу «Христианство и Французская Революция», в которой, подобно людям 1789 г., он противопоставил авторитарный, монархический и догматический католицизм подлинному духу христианства. Со времён Сен-Симона и Бюше социалистические секты мечтали о новом христианстве, которое с помощью братства преодолеет индивидуалистскую демократию 1789 г. Мишле, уже отвергнувший идею предполагаемого сродства между христианством и Революцией, почувствовал необходимость вмешаться быстро и настойчиво. Начиная преподавать Революцию, он написал в оппозиции к ультрамонтанскому клерикализму продолжение к «Иезуитам», озаглавленное «Священник, церковь и семья», опубликованное в 1845 г. В начале следующего года он опубликовал «Народ», в котором переработал своим собственным неповторимым образом идею национального братства – центрального наследия Революции, теперь находящегося под угрозой одновременно справа и слева, как со стороны орлеанистской буржуазии, так и социалистов, взаимно антагонистичных сторонников пагубной идеи классовой борьбы.

Немедленно после «Народа» Мишле посвятил свой курс 1846 г. «Французской национальности», послание о которой символизировалось 1789 г., а в сентябре начал писать первые два тома своей «Истории Французской Революции», которые появятся в сентябре 1847 г. С впечатляющим трудолюбием, внушительным терпением и творческой мощью Мишле обеспечил себе место на заполненной сцене; в том же году были опубликованы книги христианского социалиста Эскироса («История монтаньяров»), Ларматина («История жирондистов») и Луи Блана (первый том его «Истории Революции»). Хотя сами авторы этого не знали, все они учили или репетировали роли, почерпнутые из репертуара, оставленного их знаменитыми предками, которые они сыграют в 1848 г. Мишле сформулировал свои намерения и цели, оставив запись, датированную 8 февраля 1847 г., в которой он подытожил содержание своих курсов, начиная с 1842 г., и закончил следующей ремаркой: «Наконец, Революция и «История Революции, том 1» с её религиозным и политическим вступлением против христианства и королевской власти. Здесь я занял свою позицию: одновременно против роялистов (легитимистов и англоманов) и против террористических республиканцев, против христиан и против коммунистов: Луи Блана» (цитируется у Моно в «Мишле и история», с. 420).

Предыстория книги помогает понять её структуру. Точно так же, как всеобщая история была оформлена вкладами народностей – коллективных акторов, которых Мишле, погруженный в германскую традицию, представлял как индивидуумов, – Франция была избрана среди наций в силу Французской Революции. События 1789 г., трансформировав всё особое, относящееся к Франции, в универсалии, обладали образцовой ценностью для французской истории и только для французской истории. Эта история характеризовалась, прежде всего, христианством и Революцией – двумя великими принципами в мировой истории. Вместе с первым пришла вся длительная история монархии по божественному праву, в то время как последняя служила радикальным знаком предстоящего освобождения человека и восстановления братства. В этом масштабном телеологическом механизме, столь типичном для романтического периода, мы находим элементы как Бюше, которого Мишле презирал, так и Кинэ, его друга. Чтобы понять этот тип интерпретации, достаточно просто сравнить его с аналогичным у либеральных историков периода Реставрации. Для Мишле, как и для Бюше, история Франции была уникальной, несравнимой, ибо именно через индивидуальность Франции и одной только Франции раскрывалась мировая история или, скорее, идеи, направляющие мировую историю. Для Тьерри и Гизо материальный и моральный прогресс человека, цивилизационный процесс следовали определённым законам развития. Он был вдохновлён борьбой между социальными классами и мог быть осознан только при помощи компаративной истории самых продвинутых наций, в особенности Англии и Франции.


Жюль Мишле. Величайший историк-повествователь Революции


Read more...Collapse )

(9 comments | comment on this)

Friday, November 16th, 2018
8:42 am - Об Кавано
Ссылка-резюме на память - https://medium.com/hyperbolea/bitvazakavano-4b07c491afbb

(2 comments | comment on this)

Saturday, November 3rd, 2018
7:11 am - Soupe de poisson
Soupe de poisson
Пьеса в одном акте


Действующие лица
Сомов, следователь по особо важным делам
Карпов, Рыбин – подследственные


Следственный комитет, служебный кабинет Сомова. Он сидит за своим столом, напротив него на соседних стульях сидят Карпов и Рыбин.

Сомов …дело-то ведь совершенно ясное. Факт преступления налицо. Доказательная база солидная, свидетельские показания собраны, все в этой папке и отнюдь не в вашу пользу. Зачем дальше ваньку-то валять? Думаете, на суде это вам поможет? Мы же здесь серьёзными вопросами занимаемся, а из-за вас я трачу своё время. А меня куда более важные дела ждут. [Обращается к Карпову]: Ну хорошо, Рыбин, Вы просили об очной ставке. Я пошёл Вам навстречу. Теперь, сделайте одолжение, не усугубляйте положение и начинайте сотрудничать со следствием. Это в ваших интересах.

Карпов Извините, здесь какое-то недоразумение.

Сомов Рыбин, Вы о чём?

Карпов Я не Рыбин.

Сомов Рыбин, Рыбин… Неужели Вы думаете, что это Вам поможет? Это же старо как мир! Мы с Вами в XXI веке живём. Поумнее Вы придумать ничего не могли?

Карпов Мой паспорт отобрали при задержании.

Сомов При чём тут паспорт? Рыбин, для установления Вашей личности нам не нужен паспорт. Вы давно у нас в системе. Свидетели Вас опознали. Вы скажите, Рыбин, Вы готовы признать свою вину? И ответить за содеянное по закону?

Read more...Collapse )

(8 comments | comment on this)

Sunday, October 21st, 2018
2:33 pm - Была ли в предреволюционной Франции аристократическая реакция?
Реферирование статьи «Была ли аристократическая реакция в предреволюционной Франции?» (Past and Present, No 57, November 1972, Was There an Aristocratic Reaction in Pre-Revolutionary France? William Doyle, pp. 97-122; Уильям Дойл, «Прошлое и настоящее», 11.1972, сс. 97-122):

«История Революции продолжает очерчиваться с отсылками к многочисленным вехам, кажущимся столь хорошо укоренившимися, что историки принимают их как данность. Одной из таких вех является “аристократическая реакция” последних лет старого порядка».

Дойл констатирует, что «аристократическая реакция» представляет собой концепт из четырёх элементов, используемых по отдельности либо вместе.

Во-первых, политическая реакция, т.е. кампания дворянства, начавшаяся в 1715 г. и достигшая своего пика в 1787-1788 гг., направленная на восстановление власти, утраченной при Людовике XIV. Основными инструментами этого движения являлись парламенты.

Во-вторых, идеологическая реакция. Её примерами выступают работы таких авторов как Сен-Симон, Фенелон, Буленвилье и Монтескье, а также ремонстрации парламентов. Все они играли роль манифестов в пользу контроля власти дворянством.

В-третьих, социальная реакция, она же «кастовый дух» или «дворянский эксклюзивизм». В данном случае подразумевают аристократичность министров Людовика XVI, дворянскую монополию на позиции среди высшего духовенства, исключение простолюдинов из парламентов и – самый классический пример – ордонанс Сегюра 1781 г., исключавший недворян из офицерского корпуса армии.

В-четвёртых, феодальная или сеньориальная реакция. Под ней имеют в виду восстановление землевладельцами-аристократами поземельных росписей (они же уставные грамоты – terriers), а также оживление устаревших и уже отмиравших прав и сборов, имевшие место в последние два десятилетия старого порядка, что так возмущало крестьянство в 1789 г.

По сути, независимо от того, как историки используют эти элементы, сама идея реакции помогает драматизировать разрыв Революции с аристократией и всем тем, за что она выступала, она делает акцент на различии между неисправимым старом порядком и радикальным новым. (сс. 97-98).

Дальше Дойл пишет о недавно появившихся сомнениях в этой картине (на момент написания его статьи), но отмечает, что клише умирают с трудом, тем более, что немало исследователей, несмотря на изыскания, разрушающие данный концепт, в итоге предпочитают в своих выводах лишь нюансировать устоявшийся стереотип. Между тем, стоило бы задаться вопросом: а не являлась ли аристократическая реакция иллюзией? (с. 99).

Read more...Collapse )

(1 comment | comment on this)

Sunday, October 7th, 2018
1:36 pm - Новости науки
Недавно, как известно, по эфиру прокатилась новость о большом скандале, связанном с, мягко говоря, некритическим отношением ряда peer-reviewed журналов к предлагаемым им к публикации статьям с левацким идеологическим уклоном (см. https://areomagazine.com/2018/10/02/academic-grievance-studies-and-the-corruption-of-scholarship/). В этом нет ничего особо нового, но пример получился очень удачным и наглядным.

Проблема в том, что в поощряемой гуманитаристике наших дней генерирование разнообразного бреда, похоже, превратилось в норму. Вместо приращения знания происходит приращение информационного шума.

Попалась тут на глаза ссылка на сборник статей-эссе, посвящённый взаимосвязям между политической теорией и кино (https://link.springer.com/book/10.1007/978-3-319-90731-4#toc). Под редакцией некого дядьки из института политических наук Мюнстерского университета (Ulrich Hamenstädt). Заголовки некоторых статей из сборника - это настоящий пир духа!

Pierre Bourdieu and The Godfather;
The Politics of Exception as Fiction: Reading Agamben Through The Batman;
Michel Foucault and the Cuckoo’s Nest;
The Walking Dead and Breakdown Theories of Collective Action (это мой фаворит);
“Winter Is Coming?” Game of Thrones and Realist Thinking;
G for Gramsci: Critical Perspectives on Power in V for Vendetta;
Empire, Multitude, and the Fight Club.

И далее в том же духе. Стоит сборник, между прочим, €83,29. Это цена на сайте издательства. А на Амазоне по предзаказу уже $114. Гм.

Причём ладно было бы, если бы где-то на форзаце было указано, что это, мол, серия "гуманитарии шутят" (или что-то подобное). Но нет, ничего подобного! На страничке того же самого Ulrich Hamenstädt на сайте Мюнстерского университета эта работа идёт первой в списке публикаций за текущий год (https://www.uni-muenster.de/Fuchs/en/mitarbeitende/hamenstaedt.html#a3fd2a0b6d4fbb940da3bcaa3a0fe5a0e25). Так что это всё серьёзно. И деньги, видимо, зарабатываются.

А вообще, это перспективно. Можно кучу статей наклепать.

"Ризоматический мир Альбукерке: делёзианская перспектива в Breaking Bad";
"Люк, я твой отец: лакановское зеркало и эдипов комплекс в Звёздных войнах";
"Хороший, плохой, злой - гегелевская триада на просторах Дикого Запада";
"Проблема хайдеггеровского Dasein в мире Терминатора";
"Дилемма самореференции Лумана в докторе Хаусе".

И т.п.

(1 comment | comment on this)

Monday, October 1st, 2018
12:42 pm - К 80-летию Мюнхенского соглашения
Тут к 80-летию Мюнхенского соглашения в двух почитываемых мной газетах неожиданно вышли два текста, являющиеся, на мой взгляд, печально типичными. Первый - за авторством телеведущего Млечина в «Новой газете» (https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/09/25/77944-myunhen-1938-glupost-ili-izmena). Второй - проф. О.Будницкого в «Ведомостях» (https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2018/09/28/782253-pobediteli). Я, собственно, собирался ответить на первый, благо он появился раньше, но сегодня ознакомился со вторым. А это, конечно, куда более серьёзный заход - Будницкий всё же историк, в отличие от Млечина. Соответственно, я написал текст ответа ему и даже послал его по почте в "Ведомости" (без особых, впрочем, надежд на ответ).

В газете "Ведомости" за номером 4663 от 28 сентября текущего года вышла статья проф. О.Будницкого под заголовком «Как победители проиграли в Мюнхене». К сожалению, тезисная база данного текста следует в русле молчаливо сложившегося после войны межсоюзнического консенсуса, имевшего не столько научный, сколько идеологический и политический заряд: для СССР он играл роль объяснения Пакта о ненападении с Гитлером (а после вынужденного признания секретного протокола – и его тоже), для Запада же служил контрастом, выставляющим в более выгодном свете политиков, пришедших на смену «мюнхенцам», прежде всего, Черчилля. Однако подобный нарратив не выдерживает серьёзной критики.

Прежде всего, рассуждения О.Будницкого страдают традиционным изъяном послезнания. В период, о котором идёт речь в его материале, вовсе не было понятно, что же представляет собой «нацистский режим и лично фюрер». Более того, Гитлер, как известно, прилагал немало усилий для камуфлирования своих замыслов, рекламы своей «миролюбивой» внешней политики и т.п. Да, были политики, которые сумели разглядеть лживость этого фасада, но таковых было очень и очень мало. И уж точно недостаточно для того, чтобы мобилизовать общественное мнение своих стран в пользу новой войны. Для этого требовалось нечто большее.

Read more...Collapse )

(50 comments | comment on this)

Tuesday, September 18th, 2018
8:41 pm - Московская городская санитарно-эпидемиологическая служба
Есть такая контора - "Московская государственная санитарно-эпидемиологическая служба" (Мосгорсэс). Электронный адрес: http://mos-gor-ses.ru/

Если кратко, это просто мошенники. Услуги они выполняют некачественно: так потравили тараканов, что последние снова появились через несколько дней. Никакого договора они не подписывают, видимо, предпочитая получать наличные, которые государством никак не контролируются. Поэтому никакого "100% результата" у них нет. Вместо этого есть даже нечто худшее - если квартире клиента нанесён физический ущерб, они не собираются его возмещать. Вместо этого следует хамский совет обращаться "в суд" или "в правоохранительные органы". Особенно отличилась истеричка мужского пола, которой этой шарашке поручено отвечать на звонки по телефону +7(926) 040-30-70.

Юрадрес шарашкиной конторы г. Жуковский, Ул. Гагарина, дом 31, кв. 19. Учредитель и гендиректор - некая Лыкова Татьяна Юрьевна.

Пользоваться услугами этой шантрапы - настоятельно не рекомендуется. Проблем не оберёшься. Причём новых проблем - присовокупляемых к старым.

(2 comments | comment on this)

Saturday, May 5th, 2018
6:59 pm - О переводах "20 лет спустя"
Для меня было новостью то, что в позднесоветском (и многократно переиздаваемом в РФ) переводе "20 лет спустя" Александра Дюма присутствуют разнообразные купюры, отсутствовавшие в более раннем переводе.

В частности, из текста была удалена вот какая сцена. Это из главы "Суд", которая в позднем (и привычном) переводе заканчивалась просто тем, что короля Карла I уводят из зала суда, его приветствует какой-то старый солдат его гвардии (которого за это избивают), а также ему в лицо плюёт какой-то неизвестный, о котором король говорит, что "за полкроны он оскорбил бы и родного отца". Дальше идёт следующий текст:


"Когда солдат выкрикнул приветствие Карлу, сердце Атоса сжалось от радости (вернувшись домой, этот старый гвардеец нашел в кармане две гинеи, незаметно опущенные туда французским дворянином). Но едва подлый оскорбитель плюнул в лицо королю-пленнику, Атос схватился за кинжал.
Однако д’Артаньян остановил его руку и хрипло сказал:
— Подожди!
Read more...Collapse )

(3 comments | comment on this)

6:29 pm - "Собибор"
Сегодня мы сходили на «Собибор» Хабенского. Я знал, что этот фильм снимается, но вообще не следил за подробностями. Не видел трейлера, ничего о нём специально не читал. Вот, узнал, что вышел в прокат. Соответственно, решили не откладывать дело в долгий ящик и сходить, благо был удобный для нас сеанс в КЦ «Соловей», заканчивался как раз где-то без четверти два, одна остановка до Тверской, всё понятно.

Я шёл на фильм без всяких ожиданий (хороших или плохих). Что будет, то и будет. Так вот, мне фильм очень понравился. Очень сильно сделан. И больше всего меня впечатлил Хабенский-режиссёр. Я почти уверен, что он мучительно искал какие-то режиссёрские решения, для того чтобы передать на экране определённые вещи, не впадая ни в чрезмерную клишированность, ни в бездумную оригинальность ради оригинальности. В результате получился практически оптимальный баланс.




Весь фильм представляет из себя некую последовательность сцен, каждая из которых держит в напряжении и завершается определённой кульминацией. Вообще, фильм нервный, но не рваный, а наоборот, целостный. Он до некоторой степени построен на контрасте между протагонистом и антагонистом и в этом отношении представляет собой шаг вперёд по сравнению с существующим кинематографом о Холокосте (я, впрочем, смотрел далеко не всё). Кроме того, тема еврейского сопротивления, что называется, раскрыта. Не то чтобы этого не делалось раньше, достаточно вспомнить двухсерийное «Восстание» о восстании в Варшавском гетто, но «Собибор» Хабенского, по моему мнению, на две головы выше – и задумкой, и съёмкой, и актёрской игрой.

Конечно, это фильм-аллегория, хоть он и основан на реальных событиях. В нём не нужно искать историчность. Это до некоторой степени притча об угнетении, о нетерпимой тирании над человеком и об итоговом возмущении против этого угнетения и устроивших его мучителей.

Поскольку это был один из первых сеансов, зал был почти заполнен. Из неприятного, причём по-настоящему меня поразившего – некоторые существа в человечьем обличье купили на этот фильм попкорн. И ели его. На полном серьёзе! Я не хочу спойлерить, но примерно можно себе представить, что будут показывать в фильме, изображающем лагерь уничтожения. Кем нужно быть, чтобы смотреть под это попкорн – я не знаю. Слов по данному поводу у меня нет. Но из приятного, что тоже впечатлило, – на последних кадрах, в финальной сцене весь зал молчал. Досматривали, затаив дыхание. А такое бывает, кажется, не очень часто.

В общем, я очень рад, что посмотрел эту ленту в кино. Она этого стоила.

(5 comments | comment on this)

Thursday, April 19th, 2018
7:06 pm - Весёлая «наука»
Количественные (и, шире, математические) методы в истории применяются уже много десятилетий. Однако в последнее время развитие компьютерных технологий позволило, по-видимому, придать деятельности по «математизации истории» куда более широкий масштаб. Как это обычно и бывает, результаты оказываются амбивалентными. Отсюда и моё отношение к этому подходу.

Я считаю, что применение количественных/математических методов для исторического анализа оправдано лишь в той мере, в какой оно позволяет получить новое и притом нетривиальное знание. К счастью, мне известны примеры подобного. Все они относятся к основной сфере моих интересов – истории Французской революции. Причём я уже писал о соответствующих результатах. Первый пример - исследование расклада сил группировок в Конвенте. Автор предложила использовать для оценки выбор, сделанный депутатами в ходе нескольких поимённых голосований, а также последующего участия/неучастия в определённых институциях периода Террора, в частности, комитетах и представительствах в миссиях. В результате анализа соответствующих данных Патрик показала, среди прочего, что Гора была куда более многочисленной, чем считалось многими. Также она сделала пусть менее глобальные, но не менее ценные наблюдения, позволившие утверждать, например, что среди жирондистов лица, не относившиеся к так называемому «внутреннему кругу», последовательно выражали более консервативную позицию. Это всё пошло в дальнейшую историографию, например, в статью про жирондистов в «Критическом словаре Французской революции», которую я выкладывал.

Второй пример - автор (с коллективом) с помощью компьютера проанализировал наказы Генеральным штатам, составлявшиеся в начале 1789 г. По ссылке я о частностях пишу, там большая книга, на самом деле. Но уже приводимая таблица – вполне содержательный результат исследования. Или, например, информация о том, что для крестьянина в начале 1789 г. налоги были даже большим раздражителем, чем сеньориальные повинности и выплаты. За полтораста лет до этого дело обстояло аналогичным образом, но в 1789 г. это было нетривиально. Там много ещё интересного.

Это положительные примеры. Но сегодня я наткнулся на сугубо отрицательный. Авторы (аж 4 человека) прогнали через компьютер свыше 40000 речей в Учредительном собрании, пытаясь установить некие паттерны использования слов, учитывая «новизну» и «мимолётность» речей. В процессе выяснилось, что речи, тяготеющие к новизне, оказались более «влиятельными». Или устанавливается особая роль комитетов, с определённого момента начинающих играть роль неких демпферов для резонансности речей, содержащих «новизну». Ну и т.п. Из 21 источника в конце статьи к истории Французской революции относятся 4. Зато на большой таблице Барнав оказался на противоположном краю по отношению к Петиону. Если речи последнего характеризуются высоким уровнем новизны и резонансности, то у первого наоборот. Честно говоря, знакомство с историей Французской революции побуждает только развести руками.

Мне реально интересно, кому нужна эта псевдонаучная чушь. Историкам ВФР – едва ли. Хотя 4 человека трудились, матаппарат, все дела. Но ---

(comment on this)

Thursday, April 12th, 2018
9:03 am - Эстетизация зла
В последнее время отрефлексировал для себя одну вещь, которая крайне раздражает. Я называю это эстетизацией зла. Смысл будет понятен на двух примерах. Делается это довольно примитивным образом, с помощью двух главных инструментов, а именно, 1) представления зла как чего-то сложного, глубокого, многогранного, заслуживающего некого "погружённого изучения", и 2) противопоставления его другому злу, подаваемому как нечто ещё худшее и вдобавок более тупое и примитивное, а потому ни на какое сочувствие априори рассчитывать не могущее. Перейду к примерам (в них могут быть спойлеры).

Read more...Collapse )

(39 comments | comment on this)

Sunday, March 18th, 2018
4:36 pm - Критический словарь Французской революции: монаршьены
Из всех революционных партий монаршьены были первыми, занявшими сцену, и первыми, покинувшими её. Не успели они организоваться, как потерпели поражение: в августе 1789 г., когда партия появилась на свет, она уже была затоплена левым крылом Собрания, с подозрением рассматриваема с галерей, изобличена в патриотической печати и ораторами Пале-Рояля и, хуже всего, превзойдена событиями, которые на мгновение вознесли её ввысь и которые вскоре сметут её в водовороте Октябрьских дней. Монаршьены служили воплощением конкретного момента во французской истории, той короткой интерлюдии весной и летом 1789 г., когда Революция оставила Старый Порядок позади, но когда ей ещё предстояло упразднить его целиком. Политическая судьба партии целиком укладывается в этот интервал: монаршьены были одновременно авторами и оплотом революции Третьего сословия, её символом и первым козлом отпущения. Они предоставляли ей властный голос общественного мнения, даже когда выставляли напоказ задокументированные права собственности монархии.

В противоположность Сийесу, которого они опасались, и в отличие от Мирабо, внушавшего им подозрения, монаршьены не говорили на языке демократии и выражали нечто иное чем Революция. Нация, король, закон: по содержанию, как и по форме, проект монаршьенов, построенный по образцу английской конституции, воплощал реформистский дух эпохи, известной своими просвещёнными программами. Эти голоса, изобличавшие злоупотребления и требовавшие конституции, никогда не шедшие на компромисс по вопросу совместного обсуждения и поголовного голосования, черпали большую часть вдохновения и идей из наследия Просвещения. В нём они обнаружили наряду с непреодолимым недоверием к всевозможным политическим потрясениям фундаментальные ценности прогресса и терпимости, так же как и амбиции по реализации целенаправленной реформы институтов и людей под эгидой просвещённого монарха, который останется на престоле как лучший из возможных гарантов национального возрождения. Эта решимость примирить права государей с правами человека будет расшатана Революцией Учредительного собрания. Неудачи, ознаменовавшие собой несчастливый путь монаршьенов, постепенно приподняли завесу, распростёршуюся над опустошённой политической культурой. Старый Порядок пережил своё время, и не осталось возможности апеллировать к прошлому как основанию политической легитимности. Реальная слабость монаршьенов заключалась в их неспособности понять эту перемену, не говоря уж о том, чтобы её принять; они надеялись строить, как позже сказал Барнав, «из кирпичей, которые только что были разломаны», и они оставались преданы эфемерному проекту в то время, когда всё вокруг них оказалось перевёрнуто с ног на голову.



Ж.-Ж. Мунье. "Первый среди равных" среди лидеров монаршьенов


Read more...Collapse )

(17 comments | comment on this)

Sunday, February 25th, 2018
3:59 pm - Критический словарь Французской революции: централизация
Для Токвиля централизация была нитью, связывавшей монархию и консульство в единую национальную историю, – историю централизованного правительства, монархии, которая относилась к французскому народу как к своему подопечному и которая уничтожала традиционное общество даже по мере того, как объединяла его в единую нацию. Централизация была «продуктом Старого Порядка», пережившим Революцию потому, что он подходил новому обществу. Токвиль перечислял её составные части – уникальный центральный орган правительства, королевский совет («Всё в конечном счёте приходит к нему и от него же исходит движение, передающееся всем и вся»), интенданты и субделегаты, присланные управлять провинциями, «второстепенные» службы, не имеющие возможности действовать самостоятельно без разрешения центральных властей, а также использование специальных судов для рассмотрения дел, в которых у администрации имеется заинтересованность. «...Достаточно было только сокрушить всё, что её [централизацию] окружало, чтобы она предстала таковой, каковой мы её видим». Поскольку интенданты были единственными агентами воли правительства, министерство финансов (Contrôle Général des Finances), под началом которого они служили, стало ключевым правительственным органом.

Этот образ централизованной монархии, организованной вокруг королевского совета и министерства финансов, долго доминировал в историографической традиции, полагавшейся прежде всего на сочинения королевских «юристов» и апологетов, так же как и на работы их соперников. Разграничение между правительственной централизацией и административной централизацией, которое Токвиль использовал в «Демократии в Америке», чтобы объяснить различия между Англией и Соединёнными Штатами с одной стороны и Францией – с другой, оказалось размыто в его «Старом Порядке и Революции». Правительственная централизация была характерна для логики западного политического развития, в то время как административная централизация являлась признаком государства, возникшего путём отграничения себя от гражданского общества. В «Старом порядке» Токвиля централизация и «огосударствление» идут рука об руку. Анализ преувеличивает важность формы правительства, в котором государство господствует над гражданским обществом, – ситуация, символом которой служили интенданты (и позже префекты).

Интенданты XVIII в. помогли создать систему административных судов и бюро для рассмотрения претензий, которые вторгались в традиционную сферу деятельности суверенных судов и обычных трибуналов. Когда Податная палата Монпелье в 1734 г. жаловалась на определённые действия интенданта Лангедока, д’Агессо ответил, что административные вопросы «едва ли могут быть доверены множеству рук в корпорации», а должны «быть направляемыми одним и тем же духом». Для апологетов монархии огромное значение имело то, что король как всеобщий судья имел право присваивать себе юрисдикцию над определёнными делами. Совсем недавний опыт того, как прибегали к этому праву, имел место, когда королевский совет вмешался в некоторые финансовые дела, так же как в религиозные вопросы, связанные с папской буллой Unigenitus. Вместе с тем, в XVIII столетии чрезвычайный характер подобного разбирательства всё чаще игнорировался. Решающий шаг к узакониванию королевского вмешательства был предпринят 28 июня 1738 г., когда д’Агессо выпустил постановление, регулирующее судебные разбирательства, осуществляемые королевским советом. Это приписывание судебных функций совету предвосхищало административные суды XIX в., несмотря на то, что деятельность чрезвычайных комитетов совета строго не определялась современной дихотомией между общественным и частным: король продолжал осуществлять юрисдикцию над многочисленными частными делами, особенно когда нужно было замять скандал.



Схема организации департаментов Франции в 1790 г.


Read more...Collapse )

(1 comment | comment on this)

> previous 20 entries
> top of page
LiveJournal.com