Григорий Кислин (kislin) wrote,
Григорий Кислин
kislin

Categories:

"Когда деревья были большими"

Решил начать в журнале новую рубрику. Буду писать небольшие кино-рецензии, посвящённые просмотренным фильмам. Акцент при этом я планирую делать не на эстетически-технических вещах (о которых буду упоминать "постольку-поскольку"), а на социальном, которое выявляет себя в той или иной картине - иногда вне прямой связи с намерением автора. Понятно, что это моя трактовка и ничего более; ни на какие обобщения я не претендую, фиксирую только своё видение. Соответствующие посты буду сопровождать тегом "кинореца". Не думаю, что их будет много (скорее наоборот), но сколько получится - столько получится. Да, тут будут сплошные спойлеры, о чём я предупреждаю заранее. Поэтому, если хочется сначала посмотреть фильм, а затем давать ему оценку, под кат лучше не лезть!

Первым номером в программе будет работа Л.Кулиджанова "Когда деревья были большими". Фильм 1961-го года...



Сценарий "Когда деревья были большими" довольно плоский. Главный герой ("Кузьма Кузьмич Иорданов" - Ю.Никулин) в одиночестве живёт в московской коммунальной квартире. Жизнь у него неустроенная, рядом с ним никого нет, подходящую работу найти тоже не получается. Случайно он узнаёт о том, что в одной деревне живёт девочка-сирота ("Наташа" - И.Гулая), у которой нет родных, разлучившихся с ней во время войны. Он решает приехать к ней, выдавая себя за её потерянного отца. Она ему верит, тем более, что ей кажется, что она его помнит - с тех времён, когда "деревья были большими". Иорданов начинает жить у своей "дочери", но в колхозе он тоже не приживается, т.к. не работает, а фактически становится иждивенцем. В конце концов это положение становится невыносимым, его начинает изнутри жечь стыд, что заканчивается признанием Наташе, что он не отец ей и объявлением о планах уехать. Но "дочь" ему не верит, т.к. по-прежнему убеждена, что это именно тот человек, которого она помнит со времён, "когда деревья были большие". Почувствовав, что бросать Наташу означает совершить ещё одну подлость, Иорданов решает остаться с ней. Незадолго перед этим он попадает в цех, где работает ухажёр дочери ("Лёня" - Л.Куравлёв), выполняет манипуляции с деталью на станке и убеждается в том, что "руки помнят", как это делается, а сам он - действительно рабочий человек. В финале фильма даётся понять, что он останется с "дочерью" и устроится на настоящую, "трудовую" работу.
В параллельной линии развивается любовь героев И.Гулаи и Л.Куравлёва, непростая, но, как дают понять зрителю, - подлинная. Этот сюжет завершается тем, что молодые решаются расписаться и осуществляют это ночью в местном сельсовете.

***

Такова канва этого фильма. Его "главная мысль" заключается, наверное, в возможности перерождения. Человек опустившийся, как будто уже погибший, возрождается к новой жизни - во-первых, через другого человека ("дочь"), а, во-вторых, через стыд, который его заедает и обращает к лучшему.

Теперь попробую передать свои ощущения от просмотра.

Главный герой поначалу показан довольно отталкивающим. Это действительно опустившийся человек, никакой симпатии не вызывающий. Фильм начинается с того, что "добрые соседки" по коммунальной квартире сообщают ему, что его ждёт повестка из милиции. Иорданов следует в милицию, где у него происходит чрезвычайно важный для восприятия диалог. Во-первых, мы узнаём, что он фронтовик ("воевал, награды имеешь"). Это, на мой взгляд, фундаментально важный момент всего фильма. Итак, перед нами не просто какой-то "бывший работяга", а фронтовик. Омотаем плёнку назад. Значит, фронтовик живёт в коммунальном аду и ни малейшего пиетета у соседей не вызывает. Надо сказать, это вполне соответствовало реалиям. Фронтовиков было немало, "а они ещё чего-то хотели".


Коммунальная кухня и коммунальные кумушки

Чего же они хотели? Не отдельную квартиру, конечно (об этом советская власть в 1961 г. если и говорила, то весьма двусмысленно: расселять коммуналки - дело долгое, а фронтовиков - вон сколько). Здесь вступает в игру "во-вторых" - проблема работы. Милиционер говорит Иорданову, что он бывший трудовой человек, слесарь. Ему дадут работу по специальности. Но Иорданов идти в слесари не хочет (тем более, что слесарничал он давно). Хочет он быть "агентом по снабжению", кем и работал до некой упоминаемой "растраты", после которой его уволили. Тут нужно понять, что внутри советской мифологии агент по снабжению - это примерно то же, что перекрасившийся буржуй. Понятно, что это не "труд" (в отличие от слесаря), но что ещё хуже, так это махинаторский характер, вменённый для этой деятельности. Поэтому бывший рабочий Иорданов, посмев даже претендовать на эту работу, выглядит в глазах советского зрителя чуть ли не кощунником. Дальше следует вполне дикая сцена (по сегодняшним меркам), поскольку для власти, агентом которой выступает милиционер, Иорданов - как бельмо на глазу, его терпеть нельзя. Потому что как же так, эта сволочь, вместо того, чтобы идти работать слесарем, "на базаре цветочками торгует"! Тут власть достаёт козырную карту - прописка! В Москве "тунеядцы" не нужны, поэтому Иорданову грозят тем, что отнимут у него московскую прописку - в полном соответствии с пожеланиями добрых советских соседок, рассуждающих о том, что "выселят дурака из Москвы". Примечательно это слияние власти и коммунальных трудящихся.

Далее следует завязка основного сюжета - знакомство с бабушкой, которой Иорданов подряжается донести её покупку - стиральную машину. Увы, Иорданов разбивает эту машину, поднимая её по лестнице (интересно отметить, что это, очевидно, нужное дело, которое представляет собой труд ничуть не меньше, чем работа заводского слесаря, но Иорданову такое "низзя") и сам попадает в больницу. Но зато от навестившей его бабули узнаёт о существовании девушки, потерявшей в войну родных и живущей в деревне (откуда и сама эта бабуля). Между прочим, в ходе разговора выясняется, что полк Иорданова стоял во время войны на той станции, где и потерялась его будущая "дочь". Иорданов решается уехать в деревню - помимо всего прочего, тем самым он как бы своей волей отказывается от московской прописки.


"Дочь"

Знакомство с "дочерью", работающей на деревенском пароме, не сразу меняет что-то в Иорданове. Сначала он просто пытается жить в новой обстановке по-старому. Балагурит с деревенскими, угощает их сигаретами, пытается даже воспользоваться "родственным положением", чтобы добиться ускоренного проезда "дружественного транспорта", ожидающего своей очереди, но терпит фиаско. Тут в сюжет входит ещё одна немаловажная фигура - председатель колхоза (В.Шукшин). "Кузьмич", как начинают называть местные Иорданова, ему активно не нравится, поскольку сидит на шее у своей дочери, которую он даже и не воспитывал, не поднимал. В ходе одной из их бесед (на Наташином пароме) Иорданов, между прочим, говорит ему, что "от людей натерпелся будь здоров". Загадочная фраза, которую авторы фильма предлагают нам пропустить, не думая (и то сказать - что слушать дурного человечка, да ещё и пьяницу?) Но мы всё-таки обратим на неё внимание. Это тоже кое-что объясняет в состоянии Иорданова, собственно, к началу фильма. Государство родное, вроде как, на фронт погоняло, а потом, когда довоевали, пошло-поехало - приводы в милицию, "10 суток", "15 суток", коммунальные бабы в коммунальном аду. Не то чтобы радужная жизнь. Понятно, что председатель колхоза этого измерения не видит, а то, что он видит, побуждает его вступиться за Наташу, которой, как ему кажется, не может быть хорошо с таким отцом. При этом председатель колхоза - это тоже власть, тоже агент государства, в чём-то даже более явственный, чем участковый. И вновь на передний план выходит конфликт государства и человека.

Во-первых, государство цинично лезет в отношения других людей (Иорданова и его "дочери"). Понятно, что он ей не отец (этого не знает никто, кроме бабки, которая в конце концов и в деревню заезжает и, кстати сказать, решает оставить ситуацию как есть, убедившись в том, что Наташа счастлива, что нашла кого-то на роль отца, а "отец" свою "дочь" не обижает), но отдать себе отчёт в том, что человек важен другому человеку сам по себе, вне зависимости от того, кем он работает или не работает, советское государство не может. Во-вторых, государство опять же возвращается к исходному московскому пункту - надо тебе работать, мил человек. Причём занятно, что трудиться надо обязательно либо работягой на заводе (городской вариант), либо колхозником (вариант сельский). Например, варить дома еду - нельзя (современный человек вновь не понимает - почему?) Или, скажем, кормиться охотой - тоже нельзя. Иорданов с ружьём и собакой противопоставлен колхозным труженикам. И на охоте у него ничего не получается. В этой связи мне почему-то вспомнилась история героя Советского Союза Матвея Кузьмича Кузьмина. Который отказался вступать в колхоз, был крестьянином-единоличником и, как заверяет нас Википедия, "жил охотой и рыбной ловлей на территории колхоза «Рассвет»". Это не помешало ему быть человеком, совершившим подвиг. Но я отвлёкся. Требование работы продолжает давить на Иорданова. Он не выдерживает и идёт устраиваться в колхоз.


Разговор с двумя советскими начальниками - участковым и председателем колхоза. Обращает на себя внимание бесправие человека перед этими барами (поза Иорданова весьма показательна), каждый из которых считает возможным тыкать Иорданову, несмотря на свой более молодой возраст и явное отсутствие военного прошлого

Диалог с председателем колхоза начинается очень характерно:

"Можно к Вам?
- Ну, входи."

После этого Иорданов объясняет, что пришёл по поводу работы, на что председатель колхоза довольно цинично отвечает, что министром его назначить не может, директором - тоже не может, даже бригадиром не может, а вот землю копать - в самый раз (действительно, куда ещё фронтовиков приткнуть, в самом деле?). Иорданов соглашается. Но и тут у него не ладится - из-за некстати появившейся бабки, которая может Иорданову всё испортить. Кажется, всё против него. Но тут сценаристы находят "ход конём" (совершенно недостоверный). Иорданов решает прийти к ухажёру дочери под предлогом, что он к ней заходить перестал. Дальше он в мастерских Лёни решает "тряхнуть стариной", обработать на станке деталь. Наступает кульминация: под драматичную музыку герой орудует ножовкой и преображается - одновременно с деталью. Трудовой человек становится самим собой - деталь обработана точно, а "руки всё помнят".


В мире авторов наступила гармония - рабочий нашёл то самое место, на которое система готова расщедриться для него

После такого фильм можно и закруглять. Неловкая попытка Иорданова уйти от Наташи ("Я ведь не отец твой") ничем не заканчивается, поскольку "не быть мерзавцем" означает не делать людям больно, сама Наташа выходит за Лёню, вроде всё в порядке. Но за этим следует финальная сцена - исключительно знаменательная в свете всего фильма. Иорданов бреется, ему приносят повестку - из милиции (надо явиться в район). С милицейской повестки начинался фильм. Иорданов пугается - и понятно, почему. Его действия, если вдуматься, - статья. Он даже подумывает бежать, но вновь, "новый", "оживший" Иорданов этого сделать не может. Он идёт в район. По пути ему попадается председатель колхоза на машине, предлагающий его подбросить. Из разговора с ним главный герой понимает, что его вызывают, чтобы поставить печать в паспорт. Злополучная прописка достала его и здесь (хоть он уже давно и не в Москве). Но как бы там ни было, для Иорданова это такое облегчение, что он поворачивает обратно. На этом коротком гимне позорному институту "прикрепления граждан к земле" и их обязательного помещения под надзор государственного ока, который и спустя 50 лет живёт и здравствует в "постсоветской" России, картина заканчивается.


Финальные кадры сделаны немного "под Чаплина". Отличие в том, что герой Чаплина вообще "бродяга", который постоянно идёт по дороге. Герой Никулина нашёл пристанище. Государство закрывает глаза на его отношения с "дочерью". В конце концов, "рабочий человек" ведь!
Tags: кинореца
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Нормализация ненормального

    Недавно в США произошла история, которая произвела довольно сильное впечатление – настолько, что захотелось об этом написать. Значится, жила-была в…

  • Судьба [секционного] активиста

    Любая эпоха – это люди, это их судьбы. Иногда хочется пофантазировать о том, как могла бы выглядеть книга, в которой та или иная эпоха подавалась бы…

  • "Источник всех бед"

    Как вы думаете, а кто же это был изобретателем "многого из того, что можно видеть в сегодняшней ксенофобской и националистической России Владимира…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments