Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Промежуточные итоги

"Пора подводить неутешительные итоги" (с) фильм "Гараж".

Нет, всякое ещё может быть, но по текущим раскладам можно довольно уверенно полагать, что в США победил Байден. Вероятность того, что это удастся изменить с помощью пересчётов или судебных разбирательств, мне представляется невысокой.

Что можно сказать по результатам? - Прежде всего, удивительно сходство с 2016 г.: тогда по итогам выборов наблюдалась натуральная истерика слева (вплоть до заявлений о "пора валить") из-за победы Трампа, сейчас аналогичная истерика идёт справа. Как если бы Байден был кем-то вроде Сандерса в компании с А.Окасио-Кортес. Но даже в этом случае не стоит преувеличивать власть президента США и его возможности диктовать политический курс, особенно внутри страны.

Победа Байдена совсем не выглядит уверенной, что особенно заметно на контрасте с социологическими прогнозами (социологов в данной связи только ленивый не пинал, не будем на этом останавливаться). Иными словами, голосование нельзя интерпретировать как полноценный мандат новому хозяину Белого дома; скорее это результат соединения демократического электората с частью недовольных лично Трампом. Не говоря уж о том, что никакой толковой программы у Байдена не было и нет. Ясно также, что в силу продолжительности своей политической карьеры, длительной встроенности в истеблишмент, а также и текущего возраста, Байден - это не тот человек, который способен вдохнуть новую яркую идею в американское общество и зарядить его свежей энергией.

Кроме того, стоит посмотреть на текущий расклад сил в системе сдержек и противовесов. Демократы так и не смогли взять Сенат, хотя ожидалось, что здесь произойдёт перегруппировка; этого не случилось. В палате представителей Демократическая партия продолжит удерживать большинство, республиканцы прибавили 6 кресел. На губернаторских выборах республиканцы прибавили себе один штат - Монтану - так что теперь они губернаторствуют в 27 штатах США вместо 26. Но это момент скорее символический. Не будем, однако, забывать про Верховный суд: за 4 года Трампа волею судеб расклад сил в этом важнейшем органе, бесспорно, сместился в консервативную сторону.

Всё это означает, что Байдену будет ещё сложнее проталкивать решения. Они вынужденно окажутся половинчатыми, компромиссными, подтверждающими его репутацию "зубра" с Капитолийского холма и "человека Системы".

На этом следовало бы остановиться подробнее. Вопреки сфокусированности многих "антитрампистов" на личности Трампа, его взлёт представляется отражением глубинных тенденций в американском обществе, появившихся задолго до 2016 г. и не собирающихся исчезать сейчас. Эти тенденции связаны с запросом на перемены, раздражением от истеблишмента, и серьёзной неудовлетворённостью многих своим положением и перспективами. В 2016 г., к примеру, за Трампа голосовали некоторые из тех, кто ранее голосовал за Обаму: они видели в последнем надежду на перемены, но позже были разочарованы. (Ссылка на интересную статью по этому поводу - в комментарии). На этом фоне Байден - это воплощение антинадежды на перемены, несмотря на всю его ориентированную влево риторику и программные заявления (самые радикально левые за последние десятилетия, как не уставали повторять СМИ). Т.е. перспектива накопления раздражения по итогам президентства Байдена весьма реальна.

В свете всего этого представляется, что президентство Байдена окажется тусклым, лишённым искры, по существу, переходным, предшествующим какой-то иной эпохе, контуры которой пока что сложно себе представить. Впрочем, этот переходный период может продлиться и дольше, чем ожидается.

Если и видеть во всём этом драму, то не в этих нескольких числах ноября, а в годах, а возможно, и десятилетиях. И точка в этой драме далеко не поставлена.
Недавно

Критический словарь Французской революции: монаршьены

Из всех революционных партий монаршьены были первыми, занявшими сцену, и первыми, покинувшими её. Не успели они организоваться, как потерпели поражение: в августе 1789 г., когда партия появилась на свет, она уже была затоплена левым крылом Собрания, с подозрением рассматриваема с галерей, изобличена в патриотической печати и ораторами Пале-Рояля и, хуже всего, превзойдена событиями, которые на мгновение вознесли её ввысь и которые вскоре сметут её в водовороте Октябрьских дней. Монаршьены служили воплощением конкретного момента во французской истории, той короткой интерлюдии весной и летом 1789 г., когда Революция оставила Старый Порядок позади, но когда ей ещё предстояло упразднить его целиком. Политическая судьба партии целиком укладывается в этот интервал: монаршьены были одновременно авторами и оплотом революции Третьего сословия, её символом и первым козлом отпущения. Они предоставляли ей властный голос общественного мнения, даже когда выставляли напоказ задокументированные права собственности монархии.

В противоположность Сийесу, которого они опасались, и в отличие от Мирабо, внушавшего им подозрения, монаршьены не говорили на языке демократии и выражали нечто иное чем Революция. Нация, король, закон: по содержанию, как и по форме, проект монаршьенов, построенный по образцу английской конституции, воплощал реформистский дух эпохи, известной своими просвещёнными программами. Эти голоса, изобличавшие злоупотребления и требовавшие конституции, никогда не шедшие на компромисс по вопросу совместного обсуждения и поголовного голосования, черпали большую часть вдохновения и идей из наследия Просвещения. В нём они обнаружили наряду с непреодолимым недоверием к всевозможным политическим потрясениям фундаментальные ценности прогресса и терпимости, так же как и амбиции по реализации целенаправленной реформы институтов и людей под эгидой просвещённого монарха, который останется на престоле как лучший из возможных гарантов национального возрождения. Эта решимость примирить права государей с правами человека будет расшатана Революцией Учредительного собрания. Неудачи, ознаменовавшие собой несчастливый путь монаршьенов, постепенно приподняли завесу, распростёршуюся над опустошённой политической культурой. Старый Порядок пережил своё время, и не осталось возможности апеллировать к прошлому как основанию политической легитимности. Реальная слабость монаршьенов заключалась в их неспособности понять эту перемену, не говоря уж о том, чтобы её принять; они надеялись строить, как позже сказал Барнав, «из кирпичей, которые только что были разломаны», и они оставались преданы эфемерному проекту в то время, когда всё вокруг них оказалось перевёрнуто с ног на голову.



Ж.-Ж. Мунье. "Первый среди равных" среди лидеров монаршьенов


Collapse )
Недавно

Критический словарь Французской революции: Бёрк

Эдмунд Бёрк ворвался во Французскую революцию 29 ноября 1790 г. Две тысячи копий его только что переведённых «Размышлений о Революции во Франции» были раскуплены в Париже за два дня. В Лондоне, где работа была опубликована первого числа того же месяца, она уже произвела эффект разорвавшейся бомбы. Выдержав одиннадцать изданий менее чем за год, она была одной из книг-бестселлеров эпохи.

Контрреволюция, ранее ограничивавшаяся парламентским маневрированием, придворной интригой, возбуждением общественного мнения неистовой печатью и первыми знаками эмигрантской реакции, внезапно обрела убедительного теоретика, способного описывать события в свете философии истории. Вся Европа ухватилась за его факты и усвоила его идеи. Несмотря на это, французские историки от Тьера до Лефевра не проявляли большого интереса к Бёрку. Только Жорес попытался прочитать его внимательно и подробно опровергнуть его аргументацию. В последнее время, однако, он вернул себе благосклонность французских учёных и издателей и смог наконец привлечь к себе заслуженное внимание.



Эдмунд Бёрк


Малоизвестный во Франции во время Революции, Бёрк, тем не менее, занимал важное место на английской политической сцене. Collapse )
Недавно

Критический словарь Французской революции: жирондисты, ч. 2

Такая же двусмысленность характеризует и отношение жирондистов к легальности. Они часто изображаются как защитники закона (иногда это повод для похвал, а иногда для нападок на их озабоченность формальными свободами), и всё же Кинэ рассматривал их как мятежников-подмастерьев, а Луи Блан описывал как партию насилия. В действительности, в этом отношении всё зависело от выбора определённого времени. Варенн убедил мадам Ролан в необходимости «обновления кровью», а в апреле 1792 г. Бриссо призывал к «великим изменам». Не чуждые якобинской одержимости заговором, жирондисты внесли свой вклад в эту одержимость. Они не были инициаторами дня 20 июня 1792 г., но они использовали его в своих интересах, даже при том, что Верньо и Инар поторопились, чтобы спасти короля от какого-либо вреда. Они заложили основу для 10 августа и временами утверждали, что это был специфически жирондистский день. Даже сентябрь 1792 г. немедленно не подтолкнул жирондистов на сторону закона. Столкнувшись с массовыми убийствами, они реагировали с ужасом и стыдом, как и остальная часть политического класса, и в своих газетах и выступлениях стремились поместить случившееся в контекст (убийства были реакцией на чудовищ Кобленца и вероломство Людовика XVI) и приуменьшить его значимость (участники убийств свершили суровое народное правосудие, постаравшись «верно» разграничить невинных и виновных). Желание стереть всякую память о чудовищном событии настолько быстро, насколько возможно, предопределило эту квазиподдержку беззакония. Она, однако, оказалась недолговечной, ибо в течение нескольких недель, всё ещё оправляясь от шока, жирондисты перешли на сторону легализма, поддержка которого росла среди них зимой и весной 1793 г. вместе с их страхом перед Парижем и волнениями санкюлотов. Было ли это окончательным обращением, так что с этого момента можно было идентифицировать жирондистов с уважением к закону? – Нисколько: их атака на Марата в апреле 1793 г. означала пренебрежение к принципу представительства. «Но ведь чудовище было депутатом», – говорил один из них в момент сомнений. Возобновив после Термидора участие в революционных собраниях, большинство из них санкционировало переворот 18 Фрюктидора ради спасения республики. Таким образом, Кинэ был прав: поддержка ими беззакония была вопросом выбора определённого времени. Но что представляет собой легализм, когда он подчинён оппортунизму?

Collapse )
Недавно

Критический словарь Французской революции: жирондисты, ч. 1

Жирондисты поздно прошли крещение. В революционном лексиконе «Гора» существовала задолго до того, как появилась «Жиронда». Когда Дюлор в первом выпуске «Термометра дня» попытался изобразить «физиономию» Национального Конвента и описывал его партии как «всё ещё изменчивые скопления людей», он выделял «Гору», располагавшуюся на крайне левом фланге, но не Жиронду. Он ссылается на «бриссотинцев», «роландистов» и «жирондистов» – три названия для одной и той же группы, связанной воедино, согласно Дюлору, ужасом перед Сентябрьскими убийствами. Неуверенность Дюлора свидетельствует о пока ещё не устоявшейся терминологии. Через несколько месяцев, во время процесса жирондистов, Бийо-Варенн, атакуя обвиняемых, всё ещё называл их просто «лидерами правого крыла». Робеспьер туманно обозначал их как «факцию». И лишь Амар в своём обвинительном заключении обрушился на «жирондистскую клику».

Не следует представлять себе современные, организованные политические партии и исходить из того, что революционные собрания были разделены на два лагеря с чётко очерченными границами. В Законодательном Собрании будущие жирондисты и будущие монтаньяры вместе боролись с фельянами и совместно трудились над тем, чтобы одолеть королевскую власть. Сердца патриотов в те дни бились как ради «энергичного Робеспьера», так и ради «мудрого Петиона», которых мадам Ролан восхваляла в одном и том же предложении. В Конвенте новоизбранные провинциальные депутаты недоверчиво наблюдали за тем, как те, кто бок о бок боролся с деспотизмом и аристократией, теперь разрывали друг друга на части. В их глазах это была противоестественная конфронтация, не первая и не последняя из разделивших революционный лагерь, но в данном случае прошедшая точку, когда примирение было возможно. В свою очередь, историки превратили это столкновение в особо драматичный рассказ, несомненно, потому, что оно раскрыло то, что Сент-Бёв назвал ключевой демаркационной линией внутри Революции, и нанесло первый удар по представителям нации. Скандальность этого раскола объясняет настойчивые усилия по его объяснению: борьба между жирондистами и монтаньярами стала классической темой революционной историографии.




Деларош. "Последнее прощание жирондистов 31 октября 1793 г."


Collapse )
Недавно

Пара слов о Мирабо

Существует такой распространённый образ: два человека за шахматной доской, один из которых в конце концов берёт доску и бьёт ей второго по голове. При подобном раскладе совершенно бессмысленно задаваться вопросом о том, а кто выигрывал, потому что ясно одно – второй проиграл. Не потому, что сел играть, а потому, что исходил из того, что его оппонент относится к правилам так же, как и он сам. Но если шахматная доска используется не как поле для перемещения пешек и фигур, а как орудие насилия, значит, правил не существует. И те, кому достаётся шахматной доской по голове, выглядят как типичные «лузеры». Особенно в глазах тех, кто не постесняется в нужный момент посильнее огреть своего оппонента.

3 сентября 1790 г. Учредительное собрание узнало новость о том, что первый министр финансов (и фактически глава правительства) Жак Неккер уходит в отставку. На следующий же день она была принята. К этому времени министр, предыдущая отставка которого спровоцировала парижское восстание и взятие Бастилии, совершенно утратил популярность. Известие о его отставке не произвело особого впечатления ни на Собрание, ни на население в целом. Когда семейство Неккера направлялось в свой дом в Швейцарии, где экс-министр намеревался провести остаток своей жизни, оно было задержано в Арси-сюр-0б национальной гвардией, действующей под воздействием местной толпы, подогреваемой радикалами. Неккер был вынужден написать в Собрание с просьбой о паспорте, т.к. одного только письма короля, которого вполне хватило в 1789 г., теперь было недостаточно. Собрание написало местным властям с просьбой выпустить Неккера и его супругу (здоровье которой тем временем стремительно ухудшалось). Президент Собрания пытался высказаться в смысле признания услуг, оказанных Неккером стране, которые должны были бы предотвратить подобные домогательства со стороны локальных парамилитари и толп. Но радикальные члены Учредительного собрания не дали включить эти слова в письмо в Арси-сюр-Об, которое в итоге оказалось чрезвычайно кратким и сухим. Впрочем, путь был свободен, и чета Неккеров благополучно добралась до места назначения, где финансисту и государственному деятелю, известному всей Европе, теперь оставалось предаваться раздумьям о прошлом, настоящем и будущем. Его политическая роль закончилась.


Мирабо и Неккер. "Народный трибун" и одинокий министр.


Наверное, мало было людей во Франции, радовавшихся бесславной отставке Неккера сильнее, чем Мирабо. Collapse )
Недавно

"Мордор" и "Старый Орех"

Читая о том, что пишут о происходящем сейчас в США, не могу отделаться от мысли, что мы тут не обладаем монополией на "Мордор". Столько всего приходилось слушать про наш тутошний "Мордор", а тут такое. Причём есть важная разница. Нам "Мордор" был навязан после 80-летней диктатуры и с очевидной готовностью применить силу, в случае чего (1993 г. тут никто не забыл). А в США выбрали себе это сами. Безо всякого насилия. Без опыта диктатуры. С независимыми СМИ. Ещё большой вопрос, где больший "Мордор", да. Впрочем, написать я хочу не об этом, а об Эндрю Джексоне.


Портрет Джексона в Овальном Кабинете при Трампе

Увидел во френд-ленте в Facebbok недавние фотографии Трампа в Овальном Кабинете; как водится, внимание моё привлекли отнюдь не действующие лица, а висевший за ними портрет, в котором я сразу опознал президента Эндрю Джексона. Решив себя перепроверить, полез в Гугл, который не только подтвердил верность моего предположения, но и сообщил, что портрет этот был повешен по личному выбору Трампа. Некоторые СМИ пустились по этому поводу в спекуляции о политических и стилистических параллелях между г-ном Трампом и «Старым Орехом». Как ни странно, что-то в этом есть. Но я давно хотел сказать пару слов о Джексоне, грех было бы пропускать столь подходящий случай.

Collapse )
Недавно

Лионское восстание 3. Террор

Всю историографию Великой Французской революции можно огрублённо поделить на три группы авторов: 1) не сочувствующих ей, 2) сочувствующих целям, но не сочувствующих средствам, 3) сочувствующих тому и другому. В общем-то, дискуссия последние лет 150 ведётся между историками из второго и третьего лагеря. Основной проблемой средств, разумеется, был Террор. Как в силу своей уникальности для этого времени, так и вследствие своей драматичной природы, которая волнует воображение.

Collapse )
Недавно

Российские грабли / Программа республиканцев / Одно высказывание г-на Трампа

Одним из характерных для современной России примеров хождения по кругу является следующий цикл: разочарование в текущей американской администрации – надежда на избрание новой (из конкурирующей партии) – поверхностное потепление – разочарование в новой (ставшей текущей) американской администрации. Я отчётливо помню статьи в газетах конца 1990-х после резкого охлаждения отношений с администрацией Клинтона о том, что республиканцы более прагматичны, менее склонны к разнообразным авантюрам и «экспорту демократии» и т.п. Это был эффект Югославии. За этим, как известно, последовало сближение по итогам 11 сентября, а затем Ирак и прогрессирующее ухудшение отношений. Дальше то же самое – «перезагрузка», «начало с чистого листа», которые уступили место охлаждению, взаимному недоверию, а потом и открытой конфронтации, включающей санкции и прочее. Сейчас наблюдается то же самое: в Москве многие, видимо, ждут победы Трампа, который, как они надеются, пересмотрит американскую политику по отношению к РФ. Вышеизложенное позволяет утверждать, что эти ожидания иллюзорны. Даже если новый хозяин Белого Дома окажется республиканцем, это не сулит России никаких выгод. Скорее – только новые разочарования.

Наблюдаемая в России «трампофилия» базируется, очевидно, на ряде высказываний эпатажного республиканца, обещавшего чуть ли не Крым признать и даже Прибалтику не очень защищать. В общем, мечта. Дело, однако, в том, что поток предвыборной риторики не стоит смешивать с реальной политикой после успешного избрания, тем более, что все эти заявления Трампа, похоже, сделаны с целью дополнительно обратить на себя внимание, вызвать «круги по воде» и, в общем, отталкиваются от весьма спорного принципа ‘There is no such thing as bad publicity’. Как бы там ни было, трампофилам, возможно, было бы небезынтересно познакомиться с черновиком официальной предвыборной платформы Республиканской партии (см. тут). Что же в нём говорится о России? Она упоминается как угроза свободе Интернета наряду с Китаем и Ираном. Далее говорится об ошибочности отказа от размещения элементов ПРО в Польше и Чехии (что было своего рода заискиванием перед Россией). Также РФ обвиняется в нарушении договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Но самое интересное идёт дальше. «Возродившаяся» Россия оккупировала части Украины и угрожает своим соседям от Балтики до Кавказа. Республиканцы поддерживают сохранение и при необходимости усиление санкций против России «до тех пор и пока суверенитет и территориальная целостность Украины не будут полностью восстановлены». Кстати, они также выступают за предоставление Украине необходимой помощи и большем её участии в координационном планировании в рамках НАТО. Выражая уважение российскому народу, республиканцы готовы сотрудничать по общим целям (нераспространение атомного оружия, поддержание торговли и т.п.), но при этом обещают встретить российскую воинственность с той же решимостью, с какой ранее дело закончилось распадом СССР. Также они особо подчёркивают, что не примут никаких территориальных изменений в Восточной Европе, навязанных силой, будь то на Украине, в Грузии или других местах. Достаточно красноречиво, по-моему.

Между тем, позиция Трампа по России и впрямь вызывает интерес. Но вовсе не обязательно текущая позиция. В ходе митингов и дебатов на праймериз он не раз и не два говорил о том, что в одной из своих книг предсказал опасность бен Ладена (и было это до 11 сентября). Меня это заинтересовало и я полез в эту самую книгу, которая называется The America We Deserve. В ней моё внимание предсказуемо переключилось на то, что он пишет о России. И надо сказать, что в то время ему удалось куда более точно выразить настроения американских элит, чем сейчас. Заключались они примерно в следующем: Россия получает наши денежки (особенно по линии МВФ, но также и напрямую), поэтому должна «быть у США на подтанцовках», особенно в вопросах, связанных с «выживанием», например, Косово. А иначе – краник будет прикрыт. Эти парни нуждаются в нас (т.е. в США) гораздо больше, чем мы в них. Ну и так далее. На самом деле, Трамп ошибался, думая, что «это безумие, что мы не используем этот рычаг». Использовали, как говорится, только в путь. Об этом рассказывал, например, Фёдор Лукьянов. К чему это всё привело, можно наблюдать в том числе и сейчас. Но это уже другая история.
Недавно

Заседание 9 Термидора в «партийной» плоскости

Переворот 9 Термидора не без оснований считается одним из важнейших поворотных пунктов всей истории Французской революции. Традиционно принято рассматривать его как переворот «правый», хотя классическая и социалистическо-коммунистическая историография признавала участие в событиях оппозиции слева. Активных участников переворота в дальнейшем стали именовать, соответственно, правыми и левыми термидорианцами. Меня, однако, в данном случае занимает не столько последующая траектория их политических позиций, сколько их отнесение к той или иной группе в Конвенте – как они выделились с начала его деятельности.


Collapse )